Как мы исследовали приходы: пять рабочих инструментов и их пределы

До революции приход храма в Малахове на Ярославщине объединял около сорока деревень. Сегодня там живут пять человек, а храм закрыт с 1961 года и законсервирован. И всё же седьмой год подряд сюда приезжают гости на фестиваль «Подсолнух».

Живое это место или нет? Статистика говорит, что нет, гости – что да. Мы вместе с исследовательской группой ЦИРКОН полгода разбирали такие противоречия на 15 территориях в 12 регионах, от Малахова до города Куртамыша с 14,6 тысячи жителей. Вопрос был один: что превращает наследие из объекта охраны в место, которое работает на людей. Рецепта не получилось, получился набор инструментов, у каждого из которых есть предел. Исследование «Приходы-2026» выполнила группа ЦИРКОН по заказу фонда. Полный отчёт и описания 15 кейсов можно на сайте фонда: vitaminc.fund.

Почему вообще приход? В городе у человека десятки мест для встреч. На малой территории храм часто остается единственным действующим общественным центром, а настоятель – публичной фигурой, которую знают все. Из трех направлений, где приходы дают наибольший эффект, общественные пространства, образование детей, сохранение наследия, мы говорим о третьем, но условие общее для всех трех: решает не тема, а то, выходит ли дело за церковную ограду. Благоустройство, замкнутое на храмовой территории, укрепляет общину, но почти не меняет жизнь места.

Наследие работает, когда его сначала увидели. В селе Парском Ивановской области фрески артели Медведевых долго скрывались под побелкой. Когда их открыли, к селу потянулись искусствоведы, реставраторы и туристы, по оценке исследователей около 50 тысяч человек. В Новой Ладоге музей в колокольне собора создали три человека, настоятель, краевед и менеджер, из предметов, найденных на чердаках и в подвалах самого собора. О музее написал Forbes, а команда получила в безвозмездное пользование исторический особняк.

Уникальный актив – основа любого туристического интереса, но он не появляется сам: кто-то должен его обнаружить, описать и сделать видимым.

Разовые фестивали эффекта не дают, регулярные создают традицию, информационные поводы и партнеров. В Парском ежегодный забег «Бежим всем миром» и футбольные турниры со «звездными» игроками собирают деньги на храм и делают село узнаваемым. В запуске забега ключевую роль сыграли активисты из банковской сферы: они принесли системный подход к фандрайзингу и продвижению. Позже появился фонд «Всем миром», сегодня он работает на всю область. Нужны и внешние люди – волонтеры, паломники, журналисты, реставраторы: они приносят ресурсы и внимание.

В Погосте Архангельской области живут около 20 человек, а фестиваль «Благодатное небо» идет 14 лет, привлекает сотни гостей и финансирование на инфраструктуру деревни: построена сцена, оборудован причал, отремонтирован мостовой переход. Предел инструмента – сезон и уникальность: вне лета территория замирает, а без исходного актива событие не состоится.

Настоятель и миряне смотрят на одну территорию по-разному. Для настоятеля это поле миссии, для мирян место, где нужно решить конкретную проблему. Языки разные: «привести к вере» и «починить, помочь, организовать». Мост строят посредники: учителя, краеведы, работники культуры, которые свои и в храме, и в светской жизни. Без такого человека идеи настоятеля и запросы жителей проходят мимо друг друга.

В Приморске Волгоградской области исторические храмы ушли под воду водохранилища, а новый каменный храм начали строить в 2025 году. Футбольное поле там восстановили по итогам разговора настоятеля и руководителя ТОС на грант нашего фонда. Социологи отметили: без любого из трех элементов, доверия к настоятелю, энергии организатора и внешнего ресурса, проекта бы не было. Поле стало мостиком к невоцерковленным жителям, на него потянулись дети и взрослые из соседних сел. Приморск – один из 15 кейсов, и описывали его по тем же правилам, что и остальные.

Приход дает ресурсы запуска: доверие, помещение, людей. Масштаб дает способность встроиться во внешнюю инфраструктуру: региональные программы, статус партнера, туристические списки, гранты. Музей в Новой Ладоге включен в список рекомендованных объектов Комитета по туризму Ленинградской области, Музей трех цариц в Мещовске с 2018 года стал филиалом Калужского объединённого музея-заповедника, а благоустройство в Парском вошло в губернаторскую программу «Местные инициативы».

Следующий шаг – институция, которая переводит дело из «дела прихода» в «дело территории». В Забалуйке Ульяновской области администрация ответила активисткам: «Нет у нас денег, идите создайте ТОС». ТОС «Движение» привлек 16 млн рублей, а социальная пекарня вошла в топ-100 премии «Служение», но юрлицо без распределения ответственности ничего не решает, и ни в одном из 15 случаев переход к системе, которая живет без ручного управления, пока не завершён.

Один и тот же результат бывает и достижением, и потерей, в зависимости от того, кто смотрит. Фестиваль для округа визитная карточка, для местных несколько дней в году. Школа, ради которой в одно из сел переехали многодетные семьи, подняла население с менее чем 100 до 600 человек, но для кого-то стала закрытым сообществом. Восстановление монастырской территории снаружи выглядит развитием, а часть горожан теряет привычный доступ к месту.

Исследователи советуют разделять три вещи: память о месте, связи между поселениями и улучшение повседневной жизни постоянных жителей. Малахово собирает «сообщество памяти»: людей, которые приезжают из других мест и для которых принадлежность к вере или истории важнее принадлежности к территории. Это тоже форма жизни места, но другая. Дороги же там остаются грунтовыми, социальной инфраструктуры нет, и число гостей не доказывает, что деревня возрождается.

Фестиваль – это воскресенье места. Живым его делает понедельник: когда у кого-то из местных есть причина и возможность прийти сюда по делу.

Находка, регулярное событие, переводчик, институция и честный счет – это условия, а не готовая модель. Приходская инициатива не проект, а форма жизни сообщества: у нее нет срока и точки выхода, поэтому поддерживать нужно условия, в которых она живет. Тиражировать здесь нечего, зато опыт можно передавать. Для нашего фонда это рабочий материал: по нему мы решаем, какие инициативы на малых территориях поддерживать и как.