2050
каким город будет к середине столетия?
Спросили у урбанистов-первокурсников
«Каким будет город к середине столетия?». С такого вопроса самому себе и читателям начинается «Урбанистика» Глазычева. «кто твой город» решил адресовать тот же вопросов студентам 1 курса Кафедры Глазычева. Зеленые крыши, беспилотные такси и города-сады — это все, конечно, хорошо. Но мы получили и ответы, которые удивили нас своей реалистичностью, бескомпромиссностью и настоящей футуристичностью. Читайте подборку в этом материале.
Андрей Богданов
На вопрос об облике городов к 2050 году первый ответ, который приходит на ум, — это не картинки, которые пишут футурологи для сайтов вроде 2050.earth от Касперского, с летающими отелями-дирижаблями, способными подниматься на высоту до 3500 м и совершать международные круизы. Скорее предстоит следующая веха системного международного социального кризиса, к преодолению которого так или иначе нужно готовиться. Я не хочу сказать, что все плохо и мы прокляты, — отнюдь, я также понимаю возможную непрактичность этих размышлений, поскольку смотрю на вопрос слишком глобально и отстраненно от реальности.
На вопрос об облике городов к 2050 году первый ответ, который приходит на ум, — это не картинки, которые пишут футурологи для сайтов вроде 2050.earth от Касперского, с летающими отелями-дирижаблями, способными подниматься на высоту до 3500 м и совершать международные круизы. Скорее предстоит следующая веха системного международного социального кризиса, к преодолению которого так или иначе нужно готовиться. Я не хочу сказать, что все плохо и мы прокляты, — отнюдь, я также понимаю возможную непрактичность этих размышлений, поскольку смотрю на вопрос слишком глобально и отстраненно от реальности.
Но на первый взгляд к 2050 году город будет выглядеть бедно и запутанно. Во всяком случае такова картина по миру.
Амиран Караев
Когда пытаешься представить город середины нашего века, в голову первыми приходят образы из фантастики: небоскребы, летающие машины, голограммы. Но если отталкиваться от того, что мы уже изучаем в урбанистике, особенно от идей Вячеслава Глазычева, становится ясно, что будущее определит не столько технологический прорыв, сколько наша способность справиться с накопленными проблемами.
Когда пытаешься представить город середины нашего века, в голову первыми приходят образы из фантастики: небоскребы, летающие машины, голограммы. Но если отталкиваться от того, что мы уже изучаем в урбанистике, особенно от идей Вячеслава Глазычева, становится ясно, что будущее определит не столько технологический прорыв, сколько наша способность справиться с накопленными проблемами.
Получится ли у нас использовать технологии для укрепления соседских связей или они окончательно разобщат нас, заперев каждого в индивидуальном цифровом пузыре?
Отсюда вытекает и главная, как мне кажется, черта города середины века — его вынужденная адаптивность. Он будет приспосабливаться к климатическим изменениям, которые уже не остановить. Зеленые крыши, дождевые сады, восстановленные городские речки — это станет не признаком «экотренда», а обычной необходимостью для выживания в летнюю жару и при ливнях. Город будет вынужден расслабиться, стать менее жестким. На смену четкому разделению на спальные районы, бизнес-центры и торговые моллы придет гибридность. Офис может оказаться на первом этаже жилого дома, а в бывшем заводском цеху разместятся и мастерские, и кафе, и библиотека. Это напоминает глазычевский взгляд на городскую среду как на постоянный процесс, а не застывшую картину.
Город к 2050 году, вероятно, будет внешне не таким уж футуристичным. Он станет более зеленым, более плотным и смешанным в центрах районов, более цифровым в управлении коммунальными системами. Но его душа, его успех будут определяться совсем иным: сохранится ли в нем человеческий масштаб, сможем ли мы преодолеть соблазн тотального контроля через технологии и направить их на поддержку живого общения.
Арсен Шамсутдинов
В первую очередь хочется упомянуть демографическую проблему. Она особенно критична для малых и средних городов, поскольку молодежь в поисках лучшей жизни уезжает в крупнейшие города, а основная масса населения неизбежно стареет. Таким образом, многие города столкнутся с проблемой пожилого населения, что вызовет необходимость в гуманизации городского пространства и создания того самого «города для людей». За счет того, что молодежь будет уезжать из малых и средних городов, это приведет к постепенному вымиранию большинства малых городов и столкнет средние города с необходимостью пересмотра и сжимания городского пространства, крупные города столкнутся с проблемой роста населения и спальных районов в городской округе. В результате города будут вынуждены пересмотреть свою транспортную и административную политику, чтобы наиболее эффективно интегрировать жилые массивы на периферии в городскую ткань.
Николай Рожнов
Будущий город — территория безграничного комфорта. Вероятнее всего, мобильность внутри городов будет снижаться, но исключительно для богатых. Самые бедные — сельские жители, прибывающие в города и расселяющиеся на их окраинах, — вряд ли окажутся обеспечены наравне с остальными горожанами и будут вынуждены преодолевать большие расстояния ради работы и доступа к общественным благам. Уже сегодня города типа Каира и Лагоса устроены подобным образом. Богатые проживают в комфортных закрытых ЖК, бедные — в трущобах далеко от центра.
Будущий город — место борьбы за права и свободы, против социоэкономического неравенства. Особенно это актуально, потому что самый активный рост мегаполисов наблюдается в Азии и Африке, где коррупционные политики сдерживают развитие, сохраняя экстрактивные институты и препятствуя демократическим реформам.
Использование искусственного интеллекта для анализа этих данных позволяет не только предсказывать поведение, но и потенциально влиять на него.
Город к 2050 году, вероятно, будет внешне не таким уж футуристичным. Он станет более зеленым, более плотным и смешанным в центрах районов, более цифровым в управлении коммунальными системами. Но его душа, его успех будут определяться совсем иным: сохранится ли в нем человеческий масштаб, сможем ли мы преодолеть соблазн тотального контроля через технологии и направить их на поддержку живого общения.
Арсен Шамсутдинов
В первую очередь хочется упомянуть демографическую проблему. Она особенно критична для малых и средних городов, поскольку молодежь в поисках лучшей жизни уезжает в крупнейшие города, а основная масса населения неизбежно стареет. Таким образом, многие города столкнутся с проблемой пожилого населения, что вызовет необходимость в гуманизации городского пространства и создания того самого «города для людей». За счет того, что молодежь будет уезжать из малых и средних городов, это приведет к постепенному вымиранию большинства малых городов и столкнет средние города с необходимостью пересмотра и сжимания городского пространства, крупные города столкнутся с проблемой роста населения и спальных районов в городской округе. В результате города будут вынуждены пересмотреть свою транспортную и административную политику, чтобы наиболее эффективно интегрировать жилые массивы на периферии в городскую ткань.
Николай Рожнов
Будущий город — территория безграничного комфорта. Вероятнее всего, мобильность внутри городов будет снижаться, но исключительно для богатых. Самые бедные — сельские жители, прибывающие в города и расселяющиеся на их окраинах, — вряд ли окажутся обеспечены наравне с остальными горожанами и будут вынуждены преодолевать большие расстояния ради работы и доступа к общественным благам. Уже сегодня города типа Каира и Лагоса устроены подобным образом. Богатые проживают в комфортных закрытых ЖК, бедные — в трущобах далеко от центра.
Будущий город — место борьбы за права и свободы, против социоэкономического неравенства. Особенно это актуально, потому что самый активный рост мегаполисов наблюдается в Азии и Африке, где коррупционные политики сдерживают развитие, сохраняя экстрактивные институты и препятствуя демократическим реформам.
Использование искусственного интеллекта для анализа этих данных позволяет не только предсказывать поведение, но и потенциально влиять на него.
В этом новом контексте борьба за права и свободы приобретает цифровое измерение: граждане будут требовать не только социальных и экономических гарантий, но и контроля над своими персональными данными, анонимности и защиты от алгоритмической дискриминации. Более того, город будущего рискует углубить существующее социоэкономическое неравенство с помощью технологий.
Если богатые кварталы будут полностью интегрированы в умную инфраструктуру, предлагающую персонализированные услуги, адаптивное освещение и автономный транспорт, то бедные периферийные районы могут оказаться исключены из этой цифровой экосистемы. Неравенство 2050 года будет определяться не только доходом и доступом к жилью, но и доступом к городским данным и алгоритмам, управляющим жизнью мегаполиса.
Самуэль Гуршумов
А что нам делать с автолюбителями, ведь они не настолько легко просчитываются, как автопилот? Просто запретить машины под управлением человека, полностью перечеркнув работу инженеров в области автомобильной безопасности, или сделать отдельные дороги для людей за рулем? А насколько это реально в условиях ограниченного городского пространства? Каким тогда будет ограничение скорости, ведь именно оно влияет на исход ДТП?
А станет ли город многоуровневым, подобно киберпанк-вселенным, где на высоких уровнях живут богатые, а внизу собирают последние крохи? Или среднеэтажная застройка станет нормой по всему миру, потому что это наиболее эффективный способ? А насколько вообще будут актуальны старые здания? Станут современные постройки такими же памятниками культурного наследия, как доходные дома в центре Петербурга либо сталинки, построенные в центре Москвы или любого другого центра постсоветского города? А насколько доставка будет популярнее локальных предпринимателей? Или люди устанут от нее и откажутся? Будет ли смысл давать такое количество пространства под торговлю или лучше выделить под жилплощадь?
Конечно, ответы на все эти вопросы кроются в демографии и экономическом положении конкретных городов, ведь за двадцать пять лет многие города неизбежно вымрут, а иные только увеличат число жителей.
Самуэль Гуршумов
А что нам делать с автолюбителями, ведь они не настолько легко просчитываются, как автопилот? Просто запретить машины под управлением человека, полностью перечеркнув работу инженеров в области автомобильной безопасности, или сделать отдельные дороги для людей за рулем? А насколько это реально в условиях ограниченного городского пространства? Каким тогда будет ограничение скорости, ведь именно оно влияет на исход ДТП?
А станет ли город многоуровневым, подобно киберпанк-вселенным, где на высоких уровнях живут богатые, а внизу собирают последние крохи? Или среднеэтажная застройка станет нормой по всему миру, потому что это наиболее эффективный способ? А насколько вообще будут актуальны старые здания? Станут современные постройки такими же памятниками культурного наследия, как доходные дома в центре Петербурга либо сталинки, построенные в центре Москвы или любого другого центра постсоветского города? А насколько доставка будет популярнее локальных предпринимателей? Или люди устанут от нее и откажутся? Будет ли смысл давать такое количество пространства под торговлю или лучше выделить под жилплощадь?
Конечно, ответы на все эти вопросы кроются в демографии и экономическом положении конкретных городов, ведь за двадцать пять лет многие города неизбежно вымрут, а иные только увеличат число жителей.
Возможно, какие-то города сохранят свой привычный облик, а те, что характеризуются широким разбросом по доходам, будут больше походить на пугающий киберпанк.
Марина Денисенко
Проблема заключается в том, что Россия пытается заимствовать внешние технологии развития (градостроительные модели, например), не меняя при этом внутреннего уклада жизни людей, их типа мышления и социальных институтов. Из-за этого часто терпит неудачу в модернизации, и эта модернизация материализуется в неэффективную организацию городского пространства.
К 2050 году, вероятно, не произойдет революционных изменений; вместо этого будет активно модернизироваться существующая среда. Возрастет спрос на гибридные пространства (офис-парк, дом-сервис). ЖК будут проектироваться с учетом удаленной работы, включая коворкинги и многофункциональные помещения. В пределах жилых комплексов будут доступны клининговые и спортивные сервисы, магазины. В зеленых зонах произойдет зонирование по интересам. Тренд на экологичность усилится: утвердится электротранспорт, а беспилотные системы перейдут из экспериментальной в практическую стадию. Высока вероятность, что малые кафе уступят место сетевым ресторанам с сезонным меню и постоянно расширяющимся ассортиментом. Также не стоит забывать про развитие ИИ, которое будет внедрено во все сферы жизни — например, тот же самый автономный транспорт. ИИ станет основой сервис-домов и будет не только выполнять диспетчерские функции, но и реализовать концепции экологической и энергетической эффективности. Пандемия 2019 года дала импульс развитию частных загородных секторов (СНТ, коттеджные поселки), и эта тенденция может выйти на первый план. Что касается культурной сферы, ее развитие, вероятно, также будет связано с ИИ, например через создание интерактивных произведений искусства.
Проблема заключается в том, что Россия пытается заимствовать внешние технологии развития (градостроительные модели, например), не меняя при этом внутреннего уклада жизни людей, их типа мышления и социальных институтов. Из-за этого часто терпит неудачу в модернизации, и эта модернизация материализуется в неэффективную организацию городского пространства.
К 2050 году, вероятно, не произойдет революционных изменений; вместо этого будет активно модернизироваться существующая среда. Возрастет спрос на гибридные пространства (офис-парк, дом-сервис). ЖК будут проектироваться с учетом удаленной работы, включая коворкинги и многофункциональные помещения. В пределах жилых комплексов будут доступны клининговые и спортивные сервисы, магазины. В зеленых зонах произойдет зонирование по интересам. Тренд на экологичность усилится: утвердится электротранспорт, а беспилотные системы перейдут из экспериментальной в практическую стадию. Высока вероятность, что малые кафе уступят место сетевым ресторанам с сезонным меню и постоянно расширяющимся ассортиментом. Также не стоит забывать про развитие ИИ, которое будет внедрено во все сферы жизни — например, тот же самый автономный транспорт. ИИ станет основой сервис-домов и будет не только выполнять диспетчерские функции, но и реализовать концепции экологической и энергетической эффективности. Пандемия 2019 года дала импульс развитию частных загородных секторов (СНТ, коттеджные поселки), и эта тенденция может выйти на первый план. Что касается культурной сферы, ее развитие, вероятно, также будет связано с ИИ, например через создание интерактивных произведений искусства.
К середине столетия город обретет новую форму: не футуристический ландшафт с летающими машинами, а гибридное пространство, где технологии станут невидимым каркасом, поддерживающим человеческое измерение. Его успех будет определяться не эффективностью алгоритмов, а способностью поддерживать разнообразие, стимулировать случайные встречи и давать жителям реальную власть над средой.