»
Взрослая концепция: как устроено арт-высказывание по-соседству с Суздалем
Владимир Инякин, владелец и идеолог арт-резиденции «Менчаково»
Путешествуя по стране, мы видим, какой масштаб набирают форматы загородного отдыха, и формула в общем-то одна: природные локации, быстровозводимые дома, пасторальная эстетика, etc. У «Менчаково» сразу получилось сделать концепцию взрослее: здесь каждый дом стараются превратить в архитектурное высказывание, не боятся близости Суздаля и следят за тем, чтобы не стать сельскими колонизаторами. «кто твой город» поговорил с идеологом проекта о визионерстве, экономике, рисках и принципах по настоящему устойчивого туризма.
место, где никто не хочет запереть в четырех стенах
Поиск локации не был осознанным бизнес-процессом, скорее я нашел место, где мне физически хорошо. Во время ковида у меня случилось нечто вроде озарения: свобода начинается там, где у тебя есть своя земля и тебя никто не может выписать оттуда или, наоборот, запереть в четырех стенах — ни метафорически, ни буквально. Я начал искать, но точно понимал критерии: не Подмосковье, не дачи «друг у друга на голове», не рядом с условным полигоном или многоэтажками. Хотелось настоящей природы, воздуха и ощущения, что ты далеко от городской суеты.
Суздаль я всегда любил, но по ценам он был уже не моим вариантом, и мы начали ездить по окрестным деревням. И вот когда мы впервые проехали через Романово, увидели поля, поворот, храмы, этот пейзаж — у меня все сошлось: вот оно.
Дальше все было быстро: 26 мая 2021-го я купил первые участки и 7 июня 2021-го уже прописался в Менчаково, так что я сельский парень по документам.
Суздаль я всегда любил, но по ценам он был уже не моим вариантом, и мы начали ездить по окрестным деревням. И вот когда мы впервые проехали через Романово, увидели поля, поворот, храмы, этот пейзаж — у меня все сошлось: вот оно.
Дальше все было быстро: 26 мая 2021-го я купил первые участки и 7 июня 2021-го уже прописался в Менчаково, так что я сельский парень по документам.
от модульных домов до арт-парка
«Менчаково» как проект — это и разработка, и интуиция, и путь через ошибки.
Изначально у меня была довольно обычная мысль: быстро поставить типовые быстровозводимые дома, сделать понятный модный ремонт, и поехали. Но довольно быстро стало ясно: так получится как у всех, просто аккуратнее. И тут очень важную роль сыграли мои знакомые архитекторы: они фактически вбили мне в голову, что нужна уникальность и смысл, а не просто стены. Строительство было именно архитектурной работой, не декорацией.
В этот момент концепция стала взрослее: я решил, что Менчаково должно стать архитектурным арт-парком, где каждый дом — самостоятельное высказывание, сделанное сильным бюро. Я начал собирать команду и обращаться к ведущим архитекторам: заказал проекты (они еще не реализованы) у «Хвои» и Atelier и в целом двигаюсь в сторону домов от разных архитекторов.
При этом многое в интерьерах я реально собирал сам: свет, винтаж, предметы — через мой вкус и насмотренность.
Изначально у меня была довольно обычная мысль: быстро поставить типовые быстровозводимые дома, сделать понятный модный ремонт, и поехали. Но довольно быстро стало ясно: так получится как у всех, просто аккуратнее. И тут очень важную роль сыграли мои знакомые архитекторы: они фактически вбили мне в голову, что нужна уникальность и смысл, а не просто стены. Строительство было именно архитектурной работой, не декорацией.
В этот момент концепция стала взрослее: я решил, что Менчаково должно стать архитектурным арт-парком, где каждый дом — самостоятельное высказывание, сделанное сильным бюро. Я начал собирать команду и обращаться к ведущим архитекторам: заказал проекты (они еще не реализованы) у «Хвои» и Atelier и в целом двигаюсь в сторону домов от разных архитекторов.
При этом многое в интерьерах я реально собирал сам: свет, винтаж, предметы — через мой вкус и насмотренность.
нужно ли быть суздалем
Близость к Суздалю — это, конечно, плюс. Суздаль — магнит, но Менчаково не пытается быть еще одним Суздалем. Для нас важно, что мы рядом, но в другом темпе: тишина, поле, воздух, ощущение, что тебя никто не дергает. Наш лозунг внутри — научиться ничего не делать, замедлиться.
Часть людей приезжает на Суздаль и потом открывает для себя, что можно жить в 8 км от него — в более тихом, менее туристическом ритме. А дальше город работает как культурный хаб, а мы — как место восстановления и более глубокого опыта.
Есть риск, что народ начнет ехать не за местом, а за костюмом и аттракционом. Но я не драматизирую: людям иногда нужен и праздник, и игра. Вопрос в том, чтобы это не стало единственным содержанием. Моя позиция проста: нам ближе не лубок, а новый русский код — современный, спокойный, с уважением к месту. Мы хотим, чтобы человек не играл в Россию, а чувствовал ее: через землю, тишину, дом, разговор, искусство.
Часть людей приезжает на Суздаль и потом открывает для себя, что можно жить в 8 км от него — в более тихом, менее туристическом ритме. А дальше город работает как культурный хаб, а мы — как место восстановления и более глубокого опыта.
Есть риск, что народ начнет ехать не за местом, а за костюмом и аттракционом. Но я не драматизирую: людям иногда нужен и праздник, и игра. Вопрос в том, чтобы это не стало единственным содержанием. Моя позиция проста: нам ближе не лубок, а новый русский код — современный, спокойный, с уважением к месту. Мы хотим, чтобы человек не играл в Россию, а чувствовал ее: через землю, тишину, дом, разговор, искусство.
смешанная мотивация
Я не буду утверждать, что проект — это уже отлаженная машина. На текущем этапе это в большой степени инвестиционная история, проект пока не приносит деньги: он строится, дозревает, требует вложений.
При этом мотивация у меня смешанная: предпринимательская — потому что я хочу создать устойчивый продукт, который будет жить, и меценатская/миссионерская — потому что мне важен смысл: искусство как мотор, уважение к месту, и то, что мы делаем для села (клуб, колодцы, инфраструктура).
Модель выглядит примерно так: гостевые дома/проживание, событийность/резиденции + постепенное расширение инфраструктуры и поводов приехать. Но главное — мы не хотим превращаться в конвейер.
С кем конкурируем? С хорошими загородными проектами рядом с Суздалем и в целом с бутик-форматом внутри России — где есть дизайн, сервис, приватность, впечатление. И да, с «проще вложиться во что-то другое». Проще. Но тогда не будет Менчаково. Тут ставка на то, что уникальное, сделанное с вкусом и смыслом вдолгую начинает выигрывать.
Но если говорить про зрелую стадию, проект должен уметь жить без ежедневного ручного управления. Для этого мы и выстраиваем систему: понятные стандарты, команда и, например, идея менять куратора резиденции раз в год, чтобы обновлялась оптика и энергия, но сохранялось ядро.
При этом мотивация у меня смешанная: предпринимательская — потому что я хочу создать устойчивый продукт, который будет жить, и меценатская/миссионерская — потому что мне важен смысл: искусство как мотор, уважение к месту, и то, что мы делаем для села (клуб, колодцы, инфраструктура).
Модель выглядит примерно так: гостевые дома/проживание, событийность/резиденции + постепенное расширение инфраструктуры и поводов приехать. Но главное — мы не хотим превращаться в конвейер.
С кем конкурируем? С хорошими загородными проектами рядом с Суздалем и в целом с бутик-форматом внутри России — где есть дизайн, сервис, приватность, впечатление. И да, с «проще вложиться во что-то другое». Проще. Но тогда не будет Менчаково. Тут ставка на то, что уникальное, сделанное с вкусом и смыслом вдолгую начинает выигрывать.
Но если говорить про зрелую стадию, проект должен уметь жить без ежедневного ручного управления. Для этого мы и выстраиваем систему: понятные стандарты, команда и, например, идея менять куратора резиденции раз в год, чтобы обновлялась оптика и энергия, но сохранялось ядро.
На этапе становления визионерство основателя критично. Потому что это тонкая настройка: вкус, отбор людей, что допустимо, а что нет. Я это на себе прочувствовал, особенно когда понял, что если не я — то никто, и начал сам разбираться во всем: стройка, дизайн, партнеры, процессы.
Но если говорить про зрелую стадию, проект должен уметь жить без ежедневного ручного управления. Для этого мы и выстраиваем систему: понятные стандарты, команда и, например, идея менять куратора резиденции раз в год, чтобы обновлялась оптика и энергия, но сохранялось ядро.
массовое и локальное
Риск стать массовым продуктом есть у всех. Противоядие — держать качество, смысл и не гнаться за объемом любой ценой. Опасность перенасыщения есть: рынок очень любит копировать внешнюю форму. «Домики + баня + красивые соцсети» можно собрать быстро.
Но мы не про форму. Наша интеллектуальная защита — то, что трудно подделать: искусство как ядро, а не как декор; архитектура как высказывание, а не модный фасад; связь с местом и людьми, а не закрытый пузырь.
Мы строим экосистему: резиденции, коллекция арт-объектов, часть работ рождены из материалов и контекста села Менчаково.
Опыт взаимодействия с местными у нас в целом положительный — потому что мы изначально не хотели быть колонией москвичей. Мы много делаем для села, и делаем это не в формате «мы благотворители», а в формате нормального соседства: где-то платим, где-то договариваемся, где-то берем на себя расходы. Из конкретного: мы занимались электричеством, интернетом, ремонтируем клуб, чистим/ремонтируем колодцы, проводим праздники, поддерживаем монастырь, даем работу местным — уборка, готовка, сад, помощь по территории. Как соединять все это правильно? У меня простое правило: уважение и прозрачность. Не «мы приехали и сейчас тут сделаем красиво», а «мы живем вместе». Турпродукт начинает работать правильно, когда он не вытесняет, а создает добавленную ценность для места.
Но мы не про форму. Наша интеллектуальная защита — то, что трудно подделать: искусство как ядро, а не как декор; архитектура как высказывание, а не модный фасад; связь с местом и людьми, а не закрытый пузырь.
Мы строим экосистему: резиденции, коллекция арт-объектов, часть работ рождены из материалов и контекста села Менчаково.
Опыт взаимодействия с местными у нас в целом положительный — потому что мы изначально не хотели быть колонией москвичей. Мы много делаем для села, и делаем это не в формате «мы благотворители», а в формате нормального соседства: где-то платим, где-то договариваемся, где-то берем на себя расходы. Из конкретного: мы занимались электричеством, интернетом, ремонтируем клуб, чистим/ремонтируем колодцы, проводим праздники, поддерживаем монастырь, даем работу местным — уборка, готовка, сад, помощь по территории. Как соединять все это правильно? У меня простое правило: уважение и прозрачность. Не «мы приехали и сейчас тут сделаем красиво», а «мы живем вместе». Турпродукт начинает работать правильно, когда он не вытесняет, а создает добавленную ценность для места.
Пять долгосрочных тенденций в туризме от идеолога арт-резиденции «Менчаково»:
1. Сдвиг к внутреннему туризму и поездкам вглубь региона, когда люди комбинируют несколько точек, а не едут в одно место для галочки. Для Суздаля и Владимирской области это заметный тренд: туристу предлагают связывать локации в одну поездку. Мы здесь в логике «Суздаль как хаб — Менчаково как место тишины и восстановления рядом».
2. Запрос на slow living и ментальную разгрузку. Люди перегреты мегаполисом, им важны тишина, приватность, ощущение «я снова принадлежу себе». Это буквально сформулировано нашей идеей научиться ничего не делать.
3. Переход от «контента» к «смыслам». Раньше многим хватало картинки. Сейчас растет спрос на места, где есть культурный слой: искусство, разговор, история, комьюнити. Мы в это вкладываемся через резиденции и коллекцию, где объекты не для фото, а про диалог с местом (и с реальностью — от памяти до технологий наблюдения).
4. Рост конкуренции и усталость от одинаковых продуктов. В ближайшие 3–5 лет выигрывать будут те, кто удерживает качество и уникальность, а не масштабируется любой ценой. И я думаю, что победят не самые громкие, а самые честные.
5. Туризм станет более сегментированным. Массовый туризм останется, но параллельно будет расти слой людей, которые готовы платить за тишину, вкус и осмысленность. Это и есть наша аудитория — «уставшие москвичи» 28–50 лет, которым важно, как выглядит дом, кто рядом и зачем это все нужно.
2. Запрос на slow living и ментальную разгрузку. Люди перегреты мегаполисом, им важны тишина, приватность, ощущение «я снова принадлежу себе». Это буквально сформулировано нашей идеей научиться ничего не делать.
3. Переход от «контента» к «смыслам». Раньше многим хватало картинки. Сейчас растет спрос на места, где есть культурный слой: искусство, разговор, история, комьюнити. Мы в это вкладываемся через резиденции и коллекцию, где объекты не для фото, а про диалог с местом (и с реальностью — от памяти до технологий наблюдения).
4. Рост конкуренции и усталость от одинаковых продуктов. В ближайшие 3–5 лет выигрывать будут те, кто удерживает качество и уникальность, а не масштабируется любой ценой. И я думаю, что победят не самые громкие, а самые честные.
5. Туризм станет более сегментированным. Массовый туризм останется, но параллельно будет расти слой людей, которые готовы платить за тишину, вкус и осмысленность. Это и есть наша аудитория — «уставшие москвичи» 28–50 лет, которым важно, как выглядит дом, кто рядом и зачем это все нужно.