Город как со-бытие: шесть подходов
к событийному программированию территорий

Городские фестивали и поп-ап-проекты заметно пересобирают среду: аккумулируя вокруг себя локальные сообщества, они способны вдохнуть новую жизнь в территории и наполнить их смыслами. В чем главный результат событийного программирования территорий? Стоит ли ждать долгосрочного эффекта от таких интервенций? Как найти здоровый баланс между интересами туристов и местных? И как не допустить перегрева событийного рынка? Ответы зависят от выбранного подхода.

Фестиваль как драйвер ревитализации. Событие — это долгосрочный инфраструктурный импульс. Благодаря фестивалю история объекта становится видимой для города, а дальше вокруг него начинает закручиваться новая жизнь. Именно так «Интервалы» привлекли внимание к неоготический фабрике «Маяк»: в рамках фестиваля были не только проекции на фасад, но и световая инсталляция внутри. Проект вызвал живой интерес у публики, и после полной реновации в ней разместился культурный центр «Росатома». Другой пример — Нижегородские пакгаузы: в 2019 году мы стали договаривался о входе на территорию через арбитражных управляющих, банкротивших Нижегородский порт, и через епархию, у которой были ключи от забора. Сегодня это многократно премированный культурный центр с концертным залом по проекту бюро «Спич».

За шесть лет «Интервалы» эволюционировали из фестиваля медиаискусства в то, что можно назвать «градообразующим феноменом»: это оценка губернатора Нижегородской области. 

Художественная рефлексия вместо туристической оптики. Сам город —  это со-бытие: возможность жить и делать что-то вместе. А событие в нем — инструмент художественной рефлексии, которая помогает увидеть привычную среду иначе и преодолеть консерватизм исторического города.

Возьмем для примера Петербург — непростой контекст для экспериментов: здесь плотная визуальная среда, мощные традиционные институции и аудитория, привыкшая «перебирать жемчуга» в Эрмитаже, Мариинке, Русском музее. Современному искусству тут трудно прижиться. Поэтому мы сделама ставку на архитектуру как точку входа: через неё петербуржцу проще смотреть на что-то новое и непривычное.

Одним из первых опытов стала световая инсталляция «Я тень от чьей-то тени» в Михайловском замке, созданная с архитектором Натальей Быстрянцевой. Проект возник из желания показать, что архитектурное освещение может быть художественным высказыванием, а не просто «плоскостной засветкой». Во дворе развернули тотальную инсталляцию, композитор Олег Гудачёв (он представляет Россию на Венецианской биеннале–2026) написал сюиту на стихи русских поэтов. Художники, продюсеры и другие люди поняли, что такой формат существует, и он начал расползаться по городу.

Та же логика и в проекте «Выход в город», реализованном вместе с ММОМА в трёх городах. В Архангельске художники познакомились с командой, которая восстанавливает исторические суда и ходит на карбасах по Белому морю. Вдохновившись их историей, художники сделали инсталляцию, которая переросла в спектакль «Ход» на новой сцене Александринского театра. А в Самаре у исторического элеватора появился телефон для разговора с бывшим директором. Арт-объект прижился в городе: местные решили не убирать его после фестиваля.

Событие распаковывает смыслы, уже заложенные в месте. И этот эффект не заканчивается вместе с событием: из инсталляции вырастает спектакль, из фестиваля — постоянная программа. 

Тотальный театр как пространство импровизации. Наши проекты вовлекают в атмосферу карнавала весь центр столицы, используя театральные механики как способ вернуть городу радость совместной игры. Все мы помним моменты детского счастья. На наших фестивалях весь город — это бесконечное игровое пространство импровизации. Когда все становятся детьми, город преображается.

На «Театральном бульваре» у каждого из московских бульваров была своя тематика и интерактивная механика. На Пушкинской площади оперные вечера в первый же год собирали по 500–600 зрителей — вопреки скепсису Депкультуры, считавшего, что «люди не любят оперу». Принцип «если вы не идёте в оперу, опера приходит к вам» работает через снижение входного порога: случайный прохожий застревает, садится и начинает слушать. Посещение фестиваля может для кого-то стать первым шагом к любви к театру, и в этом просветительская задача фестиваля.

В регионах такой подход решает дополнительные задачи. Так, в Менделеевске (Татарстан) городской администрации было важно, чтобы жители перестали стыдиться своего города: некоторые раньше указывали в геотеге соседний населенный пункт. 
Важно не только развлечение, но и вовлечение: люди делают декорации, участвуют в спектаклях, перемещаются между локациями фестиваля — и в круговороте масштабных событий отвлекаются от своих проблем.

Тактический урбанизм как тест гипотез. Событие ценно не просто само по себе, а как инструмент проверки пространственных гипотез — что здесь может быть, как люди готовы использовать это место. Наша компания — не сторонница масштабной событийной экспансии. У жителей есть право на город, и важно ориентироваться на них.

Кейс Horovod.Space в Мурманске — хороший пример этой механики. Надувной кит, установленный на парковке у площади Пять углов в рамках Международного арктического форума в марте 2025 года, должен был простоять несколько дней, но остался на полгода. За это время у горожан выработался устойчивый паттерн: здесь можно остановиться, сфотографироваться, провести время. Итог — муниципалитет открыл обсуждение о создании на месте парковки полноценного парка, проект в разработке. Так не было задумано, но так получилось. Главное — делать устойчивые человеческие опыты. 

Разгерметизация профессии и рефлексия на стыке дисциплин. События могут стать разгерметизацией: так архитектура как закрытая субкультура (точнее, набор субкультур) постепенно открывается тем, кто не связан с профессией, но интересуется ею как частью материальной культуры. Именно это стало отправной точкой для первого A-Fest в 2024 году: организаторы обнаружили, что существуют в пузыре, и захотели понять, что происходит в отрасли шире. Первая итерация была компактной: несколько дней в доме в Большом Афанасьевском переулке. В 2026 году фестиваль переехал в здание ММОМА в Ермолаевском переулке, исторически связанное с шехтелевским обществом архитекторов, и поставил целью вовлечь 30 тысяч человек за месяц.

Принципиальная смена тона — от «супер-мега-исследовательского» к общедоступному — стала вызовом и для команды, и для участников. Мы не говорим: вот сейчас вы придёте, и мы вам расскажем, что такое Москва будущего. Мы скорее призываем людей в диалоге с нами подумать об этом. Большой резонанс вызвали и дни открытых дверей в архбюро: они оказались неожиданно популярны среди людей, не связанных с архитектурой, которые приходят посмотреть на изнанку профессии.

Стыки дисциплин порой намного более динамичные, чем сами дисциплины. Поэтому A-Fest намеренно работает с пересечениями архитектуры, спорта, дизайна и искусства. Деловая программа, просветительская, городская, издательская — у каждой свой дискурс, и ни одна из них не служит развлечением и аттракционом — это пространство для размышлений и диалога.