Елена Верещагина

Выпускница «Шанинки»

Исследование: что, зачем и как

От автора: Это саммари исследования, которое я провела за время обучения в «Шанинке» (Московской высшей школе социальных и экономических наук). Тема соучаствующего проектирования кажется мне важной и актуальной, поэтому я решила опубликовать некоторые выдержки.
Соучаствующее проектирование — процесс принятия решений в городе с участием заинтересованных сторон: отдельных горожан и местного сообщества, предпринимателей, городских активистов, локальных экспертов, органов власти, инвесторов, девелоперов и др.

Соучаствующее проектирование в развитии территорий стало точечно применяться в России в начале 2010-х годов, сейчас о соучаствующем проектировании говорят все: это словосочетание фигурирует в научных статьях, программах нацпроектов, документах органов местного самоуправления, журналистских материалах, выступлениях на конференциях и встречах с жителями. Но что это такое на самом деле, к каким эффектам оно приводит, как должно быть организовано и почему многое не получается?

В рамках исследовательской работы в Шанинке в 2020 году я решила спросить об этом у ключевых экспертов, которые занимаются соучаствующим проектированием в России. Мне хотелось запечатлеть это явление в подвижности, в процессе, со всеми сложностями и неоднозначностями, которые свойственны ему сейчас. И хотя эксперты не сидели за круглым столом, получилась интересная заочная дискуссия: можно увидеть схожие взгляды и противоречия, всю сложность, которая скрывается за этим явлением и процессом,

Нейтральным интервьюером я не была, поскольку с 2019 года в Троицке реализуется программа вовлечения жителей в проекты развития городской среды Троицк.Среда. Позиция практика могла наложить свой отпечаток на изложенное.

Итак, что удалось узнать?

Для начала несколько характеристик соучаствующего проектирования, которые сегодня существенно определяют эту практику и которые так или иначе были упомянуты всеми экспертами:

Важные признаки
соучаствующего проектирования

«Ожидание/реальность»
Большинство экспертных высказываний содержало установку: «как надо» и «как должно быть». Соучаствующее проектирование как бы существует в теории и на практике — и это две разные сущности. Описывая реальные кейсы, эксперты все время будто делали отсылку к некой идеальной установке, получался эффект «ожидание/реальность».
01
Гиперперсонализация
Соучаствующее проектирование определяют конкретные люди в конкретное время в конкретном месте. За соучаствующим проектированием стоят очень конкретные флагманы: программы, города, но, главное, люди. Это в первую очередь Наталия Фишман-Бекмамбетова и Программа развития общественных пространств Республики Татарстана, «Проектная группа 8» (Дмитрий Смирнов, Надежда Снигирева), которые стали по сути основателями практики в России. Это Всероссийский конкурс проектов благоустройства малых городов и исторических поселений, который проводится Минстроем России и который позволил существенно масштабировать практику.
02
Подвижность
Соучаствующее проектирование — быстроизменяющееся явление, поэтому зафиксированные характеристики актуальны в моменте и в скором времени могут поменяться (и уже меняются: например, соучаствующее проектирование дошло до Москвы, и это совершенно особое явление, которое требует изучения).
03

Эксперты

В качестве экспертов выступили:
Наталия Фишман-Бекмамбетова
Советник Президента Республики Татарстан, куратор Программы развития общественных пространств Республики Татарстан
В Татарстане впервые была применена практика соучаствующего проектирования в широком масштабе.
Надежда Снигирева
основатель «Проектной группы 8»
Компания является пионером в области соучаствующего проектирования в России, реализовала более 200 проектов, основанных на данном подходе, в 60 городах. Автор методических рекомендаций по организации соучаствующего проектирования Минстроя России.
Петр Иванов
урбанист, социолог, исследователь партисипаторного планирования и соучаствующего проектирования
В роли городского активиста реализовывал программу благоустройства московского двора в Тропарево-Никулино, описав свой опыт соучаствующего проектирования.
Юлия Бычкова
продюсер фестиваля «Арт-Овраг» в Выксе
В ходе фестиваля в Выксе применялись практики соучаствующего проектирования.
Артем Гебелев
руководитель экспертной группы Всероссийского конкурса проектов благоустройства малых городов и исторических поселений Минстроя России
Одной из весомой группы критериев при оценке конкурса является оценка степени участия жителей.
Святослав Мурунов
урбанист
Специализируется на работе с городскими и малыми сообществами, внедряет технологию социального проектирования, выступает последовательным критиком соучаствующих технологий и практикующих профессиональных команд.
Константин Кияненко
доктор архитектуры, профессор кафедры архитектуры и градостроительства, ФГБОУ ВО «Вологодский государственный университет»
Исследователь социальных основ в профессии архитектора и формировании среды.
Олег Паченков
директор Центра прикладных исследований Европейского университета в Санкт-Петербурге, консультант программы инициативного бюджетирования «Твой бюджет»
В основе программ инициативного бюджетирования лежит тот же подход, что и в практиках соучаствующего проектирования.

Важные вехи в развитии
соучаствующего проектирования в России

2000—2002
Вячеслав Глазычев едет в Мышкин и проводит экспедицию «Глубинная Россия». Так становится понятно, что местные сообщества могут менять территории, где живут.
2000
Николай Полисский лепит снеговиков с жителями деревни Звизжи. Это пример вовлечения местного населения в процесс развития территории, позже здесь появится всемирно известный парк «Никола-Ленивец».
2015
В Казань приезжает Наталия Фишман, где наступает Год парков и скверов. По случайному стечению обстоятельстве в парке Урицкого перед благоустройством рубят 100-летнюю иву, местные жители недовольны, так все понимают, что надо менять подход и советоваться с людьми перед тем, как что-то сделать.
20162018
В Выксе на фестивале «Арт-Овраг» бюро Дружба придумывает, а потом реализует детский сквер вместе с местными жителями. Это пример того, как малыми усилиями можно менять депрессивную среду вокруг.
2018
Утвержден нацпроект «Жилье и городская среда», в котором есть показатель «30%»: именно такое количество жителей к 2024 году должно участвовать в решениях по развитию городской среды.
2018
Стартует Всероссийский конкурс лучших проектов создания комфортной городской среды для малых городов и исторических поселений, в числе критериев оценки — проведение соучаствующего проектирования. Масштаб практики резко меняется. Что такое соучаствующее проектирование, теперь так или иначе знают в 1000 городов России.
2019
Соосновательница «Проектной группы 8», которая масштабирует практику соучаствующего проектирования в Татарстане и городах России, Надежда Снигирева задает Владимиру Путину вопрос про набережную Вологды, где разгорается конфликт вокруг кардинального благоустройства и несогласия жителей. Президент подтверждает, что люди должны становиться соучастниками процесса.
2020
АСИ и Минстрой России разрабатывают Стандарт вовлечения граждан в решение вопросов развития городской среды.
2020
В Москве тоже вспоминают про соучаствующее проектирование. Появляются проекты пилотных дворов в рамках программы «Мой район», которые выполнение с учетом мнения жителей.

Немного об основах

Немного о том, что лежит в основе развития подхода в России:
Деятельностно-средовой подход В.Л. Глазычева. Российский ученый, эксперт по развитию территорий В.Л. Глазычев в 1990-х в научных трудах и лекциях отмечал, что средовой подход к территориальному планированию отличается, прежде всего, целостностью и определял его как «не оставляющий в стороне от аналитического рассмотрения ни один из социальных, экономических, культурных, экологических и управленческих факторов потенциального развития территории». Сравнивая средовой подход с другими (например, системным), Глазычев отмечает преимущества первого в том, что он «сложнее и интереснее», ведь именно городская среда несет «отпечаток целостности города как общности людей».

Российский социолог Т.М. Дридзе указывает на то, что средовой подход в развитии территорий пришел на смену функциональному, при котором интересы конечного представителя не учитывались. Дридзе отмечает, что при средовом подходе «меняется статус рядового гражданина (социокультурной группы как совокупности граждан): в контексте социально значимых целенаправленных действий он перестает рассматриваться как объект решения, вырабатываемого должностными лицами и профессионалами, и занимает место субъекта, представляющего часто неосознанные, однако, как правило, обоснованные требования к характеру и направленности планируемых перемен, добивающегося активно участвовать в выработке таких решений».

Глазычев рассматривает технологии соучастия как инструмент работы с культурным потенциалом города и как поиск ресурса развития территории. При этом проектирование является только одной из составляющих: есть программа (отвечает на вопрос «что делать?», инструмент достижения цели городского развития), план (отвечает на вопрос «как и какими средствами?», инструмент реализации программы), проект («как делать?», инструмент достижения конкретного результата). Проекты должны исходить из программы, то есть иметь связь с «верхнеуровневыми» задачами развития.

Методология Генри Саноффа. Прижилась в России благодаря переводу книги «Соучаствующее проектирование» на русский язык. Автор дает следующее определение: «Соучаствующее проектирование — это процесс проектирования с вовлечением жителей, местных сообществ, активистов, представителей административных структур, локального бизнеса, инвесторов, представителей экспертного сообщества и других заинтересованных в проекте сторон для совместного определения целей и задач развития территории, выявления истинных проблем и потребностей людей, совместного принятия решений, разрешения конфликтов и повышения эффективности проекта». Подобная практика получила значительное развитие в 1960-х годах в Европе и Америке.

В рамках исследования я пыталась понять:

из чего состоит понятие «соучаствующее проектирование», что в это понятие вкладывают те, кто им занимается
чем соучастие отличается от манипуляции и имитации (это тема для отдельного исследования, здесь она затронута частично)
почему соучаствующее проектирование, являясь по сути универсальным инструментом, используется в подавляющем числе кейсов именно в благоустройстве (и не используется, например, в образовании или других сферах, где точка зрения конечного пользователя также важна)
почему соучаствующее проектирование оторвано от местного самоуправления и не закреплено ни в одном законе
определить, что такое продукт и результат соучаствующего проектирования, а также, в чем его эффекты, что оно по-настоящему меняет
как устроена сфера соучаствующего проектирования: кто на ней зарабатывает и кто тратит, кого не хватает и куда это все придет.
Каждый из этих вопросов может быть темой отдельного исследования, получившийся материал можно назвать обобщением и рефлективной оценкой действующих игроков.

Каждому эксперту я задавала одни и те же вопросы, вот они:

Что такое соучаствующее проектирование? Что в российских практиках в малых городах вкладывается в понятие соучаствующего проектирования?
Почему практики соучаствующего проектирования не встроены в механизмы осуществления местного самоуправления?
Ценностный базис практик соучаствующего проектирования
У кого есть запрос на соучаствующее проектирование? Кто является заказчиком?
В чем различие определений соучаствующего проектирования, вовлечения, социокультурного проектирования/программирования, технологии построения местных сообществ и пр.?
Как устроен рынок соучаствующего проектирования?
Почему практика перенесена на пространственный контекст? Есть ли другие варианты?
Кто отвечает за соучаствующее проектирование? Чем (ресурсы, компетенции) фундирована эта позиция?
Чем вовлечение отличается от манипуляции?
Эффекты соучаствующего проектирования: количественные и качественные. Как их определить и измерить?
Что является основным продуктом/результатом соучаствующего проектирования?

Что такое соучаствующее проектирование
Из чего оно состоит

Надежда Снигирева
«Соучаствующее проектирование — это соучастие всех заинтересованных сторон в процессе принятия решений, обсуждения проблем, формирования программы развития территории с учётом реальных потребностей и реального влияния на ситуацию разных интересантов»
Надежда Снигирева, являясь по сути автором термина, говорит о том, что его пришлось сконструировать специально для российского контекста, поскольку в западной практике встречался только «несколько иной» термин "participatory design". При этом, по мнению эксперта, в малых городах независимо от определения соучаствующего проектирования понимают, «что самое важное — выстроить открытую, прозрачную, желательно максимально демократическую процедуру, в которой люди принимают решения, определяют программу места».
Константин Кияненко
«Соучаствующее проектирование — это привлечение к процессу создания среды конечных пользователей. Тех, кто станет обитателями этой среды»
Юлия Бычкова
«Соучаствующее проектирование — это вовлечение всех интересантов проекта с самого начала, с зарождения проекта. Вовлечение всех интересующихся лиц, всех пользователей проекта. Это процесс, который генерирует совместные идеи по тому, каким быть общественному пространству, каким быть общественному проекту. С учетом мнения всех интересующихся лиц»
Петр Иванов
«Соучаствующее проектирование — это вовлечение граждан в процесс принятия решений в области благоустройства (иногда строительства)»

Все фразы, определения, характеристики я разбила на смысловые единицы, а затем объединила в группы. Получилось так:

Власть/бюрократия
  • конкурс Минстроя, федеральная повестка
  • бюрократический регламент, формализация
  • инструмент, противоречие, дисбаланс
  • левая идеология — активизм, независимые от власти инициативы, попытка отклониться от манипуляции
  • «соучастие сверху» (от властных структур), формирование комфортное городской среды
  • администрация, депутаты, муниципальные бюджеты
  • «причинить благо»
1
Политика/идеология/ценности
  • оппозиция представительной и прямой демократии
  • права человека
  • профессиональная этика
  • политическая агитация
  • власть
  • демократическое волеизъявление
  • конструкция
  • компромисс
  • «хипстерский урбанизм» — центр прикладного урбанизма (инициативы от молодых людей)
  • «оседлание инициатив»/политические дивиденды
  • электоральное поведение, поощрение
  • этические системы
  • ценности гражданского общества
  • демократия
  • демократическая приемлемая платформа
  • конструкция общественных отношений
  • компромисс
  • развитие мест, программа места
2
Субъектность
  • горожане
  • интересы
  • навыки реализации, пользователь, индустриальная среда
  • масштаб
  • среда
  • конечные пользователи
  • культура, идентичность территории
  • местные архитекторы, местные предприниматели
  • толерантность к различиям
  • договоренность
  • модератор
  • инфантильность/ответственность
  • экспертность
  • компромисс
3
Инструмент/практика/технология
  • принятие решений, рациональность, ресурс, экономия ресурса
  • деятельность
  • регламент — основа функционирования бюрократии
  • комфортная городская среда
  • конечные пользователи
  • открытая, прозрачная, демократическая процедура
  • архитектор, программа места
4
Процесс
  • привлечение, вовлечение, соучастие, включение
  • социальное проектирование
  • мотивированность, заинтересованность, инициативность, проактивность
  • изменение
  • договоренность
  • принятие решений
5
Что интересного можно отметить? Соучаствующее проектирование выступает как новая форма бюрократии, которая адекватна запросам конечного пользователя. Патернализм под прикрытием, эффектно используемый для управления балансом сил в городе.
Константин Кияненко
«В западной практике ключевыми ценностными опорами соучастия являются оппозиция между представительной демократией и демократией прямой. Как только представительная демократия оказывается не состоятельна решать проблемы, бюрократизируется, так появляется нужда в других формах, трансляции сигналов снизу, на те уровни, где принимаются решения. Это одна из главных опор»
Соучаствующее проектирование не находится в вакууме, на него влияют и другие процессы, которые происходят в городе/стране/обществе. Влияет на него политика и идеология. Одна и та же методика, применимая в разных ценностных рамках, может кардинально отличаться по сути и по результату. В одной она может стать способом трансляции ценностей и построения гражданского общества, в другом — способом взять под контроль гражданские инициативы или имитацией.
Петр Иванов
«Через соучаствующее проектирование мы создаем демократически приемлемую платформу, которая позволяет людям создавать ту конструкцию общественных отношений в общественных пространствах, которая будет всех компромиссно радовать»
Петр Иванов
«Технология как молоток. Он либо гвозди забивает, либо по голове бьет. То же самое с соучаствующим проектированием. Основная критика моя, что государство использует соучаствующее проектирование не по назначению»
Соучаствующее проектирование — это только методика, важна мотивация организаторов, заказчиков и исполнителей.
Наталия Фишман-Бекмамбетова
«Само по себе соучаствующее проектирование не является ценностью. Ценностью является желание услышать людей, сделать так, как они хотят».
Определение соучаствующего проектирования зависит от позиции, с которой это определение давать. Эксперты отмечают, что для разных позиций (чиновник, модератор, профессионал и др.) характерно разное понимание сути явления, а также формирование нескольких слоев понимания соучаствующего проектирования.

В самом построении определения «соучаствующее проектирование» заложено сразу два фокуса/вектора.

Первое — соучастие — относится к плоскости коммуникации, взаимодействия, техник и организации процесса и направлено на того, в нем участвует. Второе — проектирование — лежит в плоскости материальной среды и касается проектных решений, рациональности использования ресурсов, работы профессионалов, привлечения экспертизы, разработки программы места и так далее. Несовпадение этих фокусов (один направлен на людей, второй на пространство) делает соучаствующее проектирование многослойным понятием, в основе которого заложено базовое противоречие.

Дальше, в зависимости от того, на какой из этих фокусов больше направлено внимание, практики могут либо учитывать сразу два (пространство — сообщество, редко), либо выстраивать работу вокруг одного из них (чаще пространство, не беря в расчет или полностью игнорируя другой (общество). Олег Паченков дает собственные определения этим двум компонентам: «этический» («связан с развитием общества, демократии, гражданского самосознания и так далее, нельзя насильно осчастливливать людей или причинять добро») и «прагматический» («горожане как люди с уникальным пользовательским опытом и носители экспертизы о городе», «профилирование под конкретного очень разнообразного пользователя требует консультации людей»).

Еще одно противоречие заключается в том, как воспринимается участник соучастия. Первый вариант: участник — субъект, то есть способен осознавать свои действия и быть источником изменений. Второй вариант: участник — объект, и кто-то привлекает его для участия.

Либо горожане изначально субъектны («эксперты своей жизни»), либо субъектность (осознание возможности и способности влиять на процессы, которые происходят в городе) — это и есть главный эффект и главное приобретение соучаствующего проектирования.
Петр Иванов
«Это главное противоречие соучаствующего проектирования. Оно заинсталлировалось в систему вертикали, в систему бюрократии. Противоречие, потому что наша конструкция власти подразумевает, что горожанин объектен. А здесь ему подсовывают инструмент, который вытягивает людей на субъектность. Дальше на местах возникает клинч этих двух логик. Эта история разворачивается в один из двух сценариев.

Есть сценарий того, что это новая форма дворцового бала, который раньше реализовывался с помощью праздника, общественных слушаний или чего-то ещё. Теперь это работает «при дворе у мэра» в виде соучаствующего проектирования. Либо это становится стартом некой революции, когда люди понимают, что это инструмент, которым они могут добиться своего»
Для анализа практик соучаствующего проектирования нужно учитывать более широкий контекст и отвечать на вопросы: на какие принципах строится соучаствующее проектирование? есть ли профессиональный кодекс у его инициатора? как соучаствующее проектирование отражено в нормативных документах? на каких сферы распространено? насколько конкурентна политика города, в котором происходит соучаствующее проектирование? является ли соучастие инструментом политической конкуренции? применяются ли в городе форма осуществления горожанами местного самоуправления? и так далее.

Соучаствующее проектирование: почему в благоустройстве

По идее соучаствующее проектирование можно использовать где угодно. Когда в магазине нам предлагают выбрать модель, цвет, детали пары кроссовок или обивку салона автомобиля, это тоже соучаствующее проектирование. «Соучаствующее проектирование» близко к понятию "participatory design" («партисипаторный дизайн»), который можно определить как «демократический процесс проектирования основанный на аргументе, что пользователи должны быть вовлечены в проекты, которые они будут использовать, и что все заинтересованные стороны, включая и особенно пользователей, имеют равный вклад».

Эксперты отмечают, что изначально практики соучаствующего проектирования могут использоваться не только в пространственном контексте. Они универсальны и могут быть применены там, где в решении заинтересованы разные стороны — это и городская система управления, и бюджетирование, и культурное программирование («По сути, даже правки в Конституцию тоже могут создаваться методом соучаствующего проектирования», Юлия Бычкова). Но в России соучаствующее проектирование ограничено в основном проектами благоустройства и городской среды. Почему так сложилось?
Возможные причины:

Власть готова давать возможность влиять на решения в одних сферах и не готова в других.

Если применять соучаствующее проектирование где-то еще, это может повлечь за собой запрос на перераспределение полномочий «власть» — «общество», поменять баланс сил в городе. Свят Мурунов отмечает: «Просто государству выгодно было при запуске программы «Комфортная городская среда» сузить фокус внимания на очень примитивную форму: асфальт, кустарники, деревья и так далее. Фокус может быть другим: давайте через соучаствующее проектирование спроектируем городскую думу. Или попробуем разобраться с городским бюджетом. Это бы вызвало запрос на перезагрузку этической системы. Выяснилось бы, что у всех разные интересы, что мало кто умеет рефлексировать. А это обязательно для правильного соучаствующего проектирования. Осознанность является условием реализации». Надежда Снигирева отмечает, что при запуске практик соучаствующего проектирования благоустройство было не самоцелью, а подходящим способом начала построения диалога в городском сообществе: «Наша цель не в благоустройстве, общественное пространство — хороший повод для договорённостей, способ подумать про город. Довольно безопасный для всех участников процесса и бесконфликтный. Но в целом мы видим миссию по развитию этой практики в интеграции ее во все виды городского развития». Сейчас эксперт ищет «реальный выход для системного развития практики».

Возникает гипотеза: благоустройство — относительно безопасная форма для того, чтобы попробовать, но на реальное перераспределение власти никто не готов. Ответственность сравнительно невысока, масштаб ограничен, оно не сможет нанести колоссального негативного урона. К тому же, для сферы благоустройства местной администрации можно не привлекать дополнительную экспертизу, а справиться своими силами, что сложнее сделать в других сферах.
Константин Кияненко
«Власть абсолютно не заинтересована в том, чтобы соучастие от стрижки газонов переходило к вопросам более существенным. Даже в сфере градостроительства принятие решений связано с колоссальными материальными ресурсами»
Соучаствующее проектирование вовремя попало в бюрократическую повестку именно в сфере благоустройства.

Развитие практик соучаствующего проектирования и масштабирования на всю Россию непосредственно связано с реализацией национального проекта «Жилье и городская среда» и приоритетного проекта «Формирование комфортной городской среды». Национальный проект реализуется с 2019 по 2024 год, его бюджет превышает 1 трлн рублей. Одна из ключевых целей приоритетного проекта — увеличение доли граждан, которые принимают участие в решении вопросов развития городской среды до 30%. В рамках реализации национального проекта проходит большинство работ и выделяются деньги, направленные на изменение общественных пространств в малых городах.

Результат изменения городской среды можно увидеть быстро, а эффект будет заметным. Некоторые политические субъекты заинтересованы использовать его в своих целях.
Надежда Снигирева
«Почему благоустройство? Потому что быстрый результат. Маленький бюджет касаемо остальных вложений. Быстрые изменения, которые можно достичь за полгода, реализовать какой-то проект. Люди видят изменения, видят, что они повлияли. У них меняется отношение к городу, к такому субъекту как муниципальная, региональная власть. Появляется доверие. В других сферах результат может быть более долгосрочным и менее предсказуемым»
Артем Гебелев
«С точки зрения формирования ответственного осознанного общества городская среда — тоже эффективный тренажер. Понятный цикл обратной связи и результат. Все это ощутимо»
Скорее всего мы не дождемся в скором времени того, что соучаствующее проектирование будет широко применяться где-то еще кроме благоустройства в городах. Но к этой практике уже присматриваются негосударственные сферы, в будущем они возьмут ее на вооружение. Кастомизация и особенное отношение к пользовательскому опыту произойдет повсеместно.

Также скорее всего мы не дождемся, что соучаствующее проектирование будет использовано в рамках разработки стратегических планов развития территории, где развитие городской среды только один из слоев. Сейчас соучаствующее проектирование не выполняет этой задачи, его сфера применения предельно сужена: пространственный контекст — проекты развития городской среды — создание общественных пространств — благоустройство — конкретные проектные решения. Именно поэтому практики часто подвергаются критике и называют имитационными («Горожане решают, какой цвет лавочек выбрать»).

Пока нет шанса и на то, что соучаствующее проектирование будет объединено с инициативным бюджетированием. Это вторая «эволюционная ветка» подхода, основанного на соучастии. Инициативное бюджетирование, в отличие от соучаствующего проектирования, с 2020 года закреплено законодательно. В этой сфере существуют сильные проекты на уровне регионов (например, «Твой бюджет» в Санкт-Петербурге, проекты «Программы поддержки местных инициатив» (ППМИ) Всемирного банка, в Ставропольском крае, Кировской области, Республике Башкортостан, Республике Северная Осетия - Алания, программа «Народный бюджет» Тульской области), инициативное бюджетирование больше ориентировано на просвещение и предполагает погружение участников в область финансов, муниципального управления и т.д. И хотя практики по сути своей схожи, они не используются в рамках одного проекта или территории. Олег Паченков объясняет это существующими институциональными ограничениями: «За это отвечают разные институты внутри органов власти. Сотрудничать им трудно. У нас все устроено в стране по отраслевому признаку. Межотраслевые истории очень усложнены».

Продукт и результат,
эффекты соучаствующего проектирования

Выше уже зафиксировано базовое противоречие в самом определении «соучаствующего проектирования»: один фокус направлен на пространство и воплощение в нем конкретных решений, другой — на коммуникацию между людьми и распределение (перераспределение) ролей в сообществе. Можно определить первое как продукт, второе — как результат соучаствующего проектирования.

Артем Гебелев считает продуктом соучаствующего проектирования «востребованное и воспроизводимое и саморазвивающиеся — живое пространство» в связке с «сообществом, разделяющим ответственность за городское развитие».

Что является результатом соучаствующего проектирования?

В результате соучаствующего проектирование можно согласовать интересы всех участников и получить легитимное решение.

В результате соучаствующего проектирования все участники по-новому понимают, что они могут и не могут сделать в городе, их интересы «приземляются» на территории (то есть появляется субъектность).

«Люди в новом пространстве по-новому начинают взаимодействовать, через новое пространство понимать, что у них есть ощущение города, гражданства, себя в этом месте», отмечает Петр Иванов. Артем Гебелев говорит о формировании у участников соучаствующего проектирования «ощущения, что их слышат, они могут самореализовываться, творить, быть собой, которым быть хочется».

Именно это, по мнению Свята Мурунова, отличает реальный процесс соучаствующего проектирования от имитации: «Хочу фонтан». Зачем тебе лично фонтан? «Хочу фонтан и всё». Имитативность технологии соучаствующего проектирования определяется наличием субъектности. По всей стране парки брошенные даже построенные: ими никто не управляет. Потому что сымитировали соучастие. Спросили, что вы хотите. Никто не спросил, почему. Не было согласования интересов. Не было вопроса, как это поменяет мою личную экономику, личные сценарии. Мы поработали на уровне хотелок. Что вам надо? Шоколада. В результате соучаствующего проектирования каждый участник процесса должен поменяться: я что-то понял и изменил стратегию поведения. Например, я понимаю, что если есть сквер, то я могу по субботам учиться фермерским рынком управлять. У меня появилось приземление своего интереса».

В результате соучаствующего проектирования появляется группа людей, которая готова работать для устойчивости проекта, вкладывать свои силы в дальнейшем.

Эффекты соучаствующего проектирования сегодня практически никак не измеряются, хотя материала и кейсов для этого достаточно.

Эксперты высказали предположения о возможных эффектах соучаствующего проектирования, на основании которых получились следующие возможные критерии и индикаторы, которые можно измерить:
Свят Мурунов отмечает важность формирование модели города, которая укажет на измеряемые параметры: «Все эти параметры являются производными от модели. Если у тебя есть модель, ты можешь ей любые вопросы задавать. Она тебе будет давать ответ, что изменится. Если нет модели, ты какой KPI ни сформулируй, он непонятно откуда взялся».

Константин Кияненко говорит о важном эффекте сплочения городских сообществ и появления у людей понимания, что они могут влиять на результат: «Люди, которые приходят на эти мероприятия, уходя, становятся другими. Они лучше организованы. Они представляют комьюнити. У нас в городах дела с комьюнити обстоят плохо. Люди слабо связаны между собой. А
совместная деятельность — это важный результат».

Наталия Фишман-Бекмамбетова подчеркивает важность мониторинга изменения пространства: «Есть регламент, по которому мы по итогам благоустройства территории через некоторое время проводим повторную встречу с жителями и на основе их обратной связи вырабатываем рекомендации, пожелания на следующие этапы работ. Благодаря этому у нас есть возможность дополнять, развивать территорию, что-то менять и исправлять на следующих этапах благоустройства». Также она говорит о том, что целесообразно измерять эффекты не от соучаствующего проектирования как от одного из этапов, а от всего проекта в целом: «Для меня соучаствующее проектирование — это естественная часть нашей технологии. Специального фокуса на этой теме у меня нет, это не самоцель. На самом деле соучаствующее проектирование ни разу не более важно чем, например, качественная дальнейшая эксплуатация территории. Это просто один из эффективных прогрессивных управленческих инструментов. И его применение с высокой вероятностью свидетельствует о том, что люди будут довольны полученным результатом».

Юлия Бычкова считает одним из важных критериев устойчивость проекта. Под этим подразумевается то, что «проект не умирает, что он продолжает жить, продолжает генерировать смыслы, у него появляются сателлиты. Он перестаёт зависеть от одного источника финансирования. О нем начинают писать, на основе этого проекта начинают учиться».

Олег Паченков называет эффекты связанными «с превращением горожан в граждан, с развитием навыков "sociability" (социальность) и "civility" (гражданственность): «Это навыки совместной жизни в городе. Это навыки коммуникации, навыки ведения переговоров и договороспособности. Навыки, связанные со способностью подняться над персональными интересами, думать о "public good". Развитие этих навыков меняет людей. Это становятся другие люди: люди думающие по-другому о себе, о городе, о других людях в этом городе. Люди, способные брать ответственность за что-то в этом городе».

Петр Иванов говорит о важности измерения косвенных показателей, таких как «уровень счастья», который «с высоким уровнем вероятности может быть достигнут именно через соучаствующее проектирование в отличие от манипуляции».
В целом эффекты можно разделить на краткосрочные и долгосрочные, пространственные и социальные.

При оценке проекта с соучаствующим проектированием есть ряд особенностей:

довольно сложно оценить эффект соучаствующего проектирования отдельно от эффекта всего проекта.

эксперты предлагают измерять в основном долгосрочные эффекты, а для них нужно предельно внимательно выбирать измеримые индикаторы. Возможно, их стоит закладывать на этапе разработки проекта. Важно, чтобы они были подобраны не формально. Вячеслав Глазычев в лекции, посвященной технологиям развития местных сообществ, отмечал: «...Несколько позже я стал отслеживать простейшие индикаторы. Вот не показатели, показателей можно написать 250 штук подряд, бюрократия обожает писать показатели, а индикаторы. Скажем, индикаторы типа жизни или зажиточности великолепно фиксируются масштабом проданного бензина на автостанциях — поддельный, не поддельный, разбавленный, не разбавленный, но так или иначе. Часы, проговоренные по мобильному телефону. Наличие мобильных телефонов у младшеклассников, выходящих на улицу в школе».

Чтобы внедрить постпроектные исследования, можно закрепить их на уровне обязательных в административных практиках. Так, уже сейчас в Стандарте вовлечения граждан в решение вопросов развития городской среды, этап функционирования пространства содержит составляющую «постпроектный анализ социальных, экономических и культурных эффектов». При этом пока методология подобных исследований не разработана.

Если разрабатывать методологию проведения постпроектных исследований, обязательно нужно учесть, что

могут существовать скрытые, неформальные показатели, заложенные в проект. Например, косвенные политические эффекты (мэр города будет использовать успех проекта для предвыборной компании). Такие показатели остаются неявными, но при этом могут повлиять на измеримые.

существуют эффекты, которые важны для оценки, но которые практически невозможно зафиксировать и измерить. Например, уровень доверия в городском сообществе. Подбирать измеримые показатели для них нужно очень тщательно.

Пока не существует реального заказчика для постпроектных исследований, хотя есть возможность опробовать методологию на реализованных кейсах, например, проектов Всероссийского конкурса проектов обновления малых городов и исторических поселений. Для оценки конкурсных заявок сформулирована матрица критериев, часть из которых может быть использована для постпроектного исследования.

Соучастие, манипуляция, имитация

При обсуждении отличий соучастия от манипуляции и имитации нельзя не вспомнить «Лестницу гражданского участия», которую в 1969 года на основании анализа федеральных социальных программ разработала американская исследовательница Шерри Арнштейн. «Лестница гражданского участия» представляет собой типологию стратегий привлечения общества к принятию решений и включает восемь градаций: манипулирование, психотерапия, информирование, консультирование, умиротворение, партнерство, делегирование полномочий, гражданский контроль.

Важно, что она утверждает: участие граждан имеет свои градации. Характеристика имитационности процесса — участие без перераспределения властных полномочий.

«Лестница гражданского участия» для российского контекста, конечно, будет немного другой. Попытка адаптации сделана в ряде методических документов.

Константин Кияненко отмечает, что могут существовать «особые изощренные местные формы манипулирования общественных сознанием». Также она может быть с меньшим количеством «высоких» ступенек.
Надежда Снигирева
«У нас нет делегирования власти, к сожалению. Я не понимаю, какие механизмы [могут подойти] под существующую реальность. Делегирование власти должно юридическими закрепляться. Мы для себя решили, что последний этап, который возможен сегодня, это этап партнерства, когда люди объединяются на равных на основе инициативы»
Что, «в среднем», происходит в российских практиках? Эксперты оценивают степень участия по-разному: и как информирование, и как консультирование, и как партнерство. Реальная степень участия зависит от множества факторов, например, географии реализации проекта, административного устройства в регионе, культурных и местных особенностей.
Артем Гебелев
«Мы пока об этом говорим очень средне-либерально, европейски. Крым — другая культура, Дальний Восток — третья, Сибирь — четвертая. Я бы преломлял понятие вовлечения в зависимости от региона»
Иногда развитие степени участия невозможно не только силу неготовности тех, кто обладает ресурсом (организаторов), но и от неготовности других участников: «Люди не готовы ответственность брать: «вы архитекторы, вы и решите, как нас лучше. Мы можем сказать, но мы не можем это решить, мы боимся брать на себя ответственность». Или, например, мы предлагаем коллективный орган принятия решений прорабатывать, и не все готовы в этом участвовать. «Я не хочу, потом буду крайним перед своими соседями» (Надежда Снигирева)

Что отличает соучастие от манипуляции? (Манипуляция — тип социального взаимодействия, при котором один из участников имеет осознаваемую или неосознаваемую тактику изменить результат взаимодействия в своих интересах, или же отстаивание непубличных интересов в ходе публичной коммуникации. Важно, что манипуляционные техники не всегда осознаваемы теми, кто их осуществляет).

Можно обобщить высказанные версии экспертов в следующие признаки:

Соучастие возможно только там, где участвуют субъекты (они понимают, что могут изменить), иначе это манипуляция.

Соучастие происходит не в строго заданных временных рамках и форматах, а в том «ритме и темпе, которое сообщество может себе позволить».

Соучастие приводит к «побочным» и долгосрочным эффектам (эффект «кругов по воде»). «Если прийти с идеей в соучаствующее проектирование, то она вырастает в целый комплекс смыслов, идей сообществ. Возникают люди, которые готовы брать на себя ответственность, возникают ресурсы, публикации. Маленькая твоя идея превращается в целую армию задач. Проект начинает прорастать» (Юлия Бычкова)

«У манипуляции такого быть не может. Это просто декларация намерений публичная в извращенной форме», — отмечает Снигирева.

Для соучастия характерны понятные и прозрачные исходные рамки, доступность всех исходных данных, установление «правил на берегу». («Отличить можно тем, что во вовлечении честно обозначены все исходные данные. Информация открытая, мы делаем все возможное исходя из реальных условий, чтобы люди принимали участие. Мы честно обозначаем рамку, что получится, а что не получится. Манипуляция — мы подводим людей к тому, что мы хотим получить», Надежда Снигирева)

Для манипуляции характерно нарушение принципа равного доступа, исключение кого-либо из числа участников, использование практик соучаствующего проектирования в качестве ресурса стороннего проекта (например, предвыборной кампании).

Манипуляция может заключаться в определении ключевых решений за его участников (например, выбора объекта). («Бывают ситуации, когда у города есть гораздо более приоритетные проблемы, чем благоустройство общественных пространств. Например, город страдает от того, что у него не газифицирован частный сектор. Проект газификации частного сектора стоит столько же, сколько проект, который они подают на комфортную городскую среду для благоустройства парка на окраине рядом с заводом», Петр Иванов)

Иногда просто оценить, что перед нами — соучастие или манипуляция. Для других случаев потребуется глубинный анализ кейса, можно предложить следующие критерии:
Возможно для российских практик более целесообразно говорить не о манипуляции, а об имитации процессов, при которой никакие эффекты не появляются в принципе.

Соучаствующее проектирование и
местное самоуправление

Местное самоуправление — это самостоятельно и под свою ответственность решение населением вопросов местного значения. Также, как соучаствующее проектирование, оно предполагает участие жителей в принятии решений.

Формы осуществления МСУ, закрепленные в законодательстве: местный референдум, муниципальные выборы, сход граждан, правотворческая инициатива, территориальное общественное самоуправление, публичные слушания, собрание граждан, конференция, опрос, обращения в органы местного самоуправления. Сегодня многие из них не используются и/или не обеспечивают реального процесса принятия решений совместно с жителями, переставая быть способом легитимизации решений. В таких условиях появляются всяческие надстройки: электронные общественные обсуждения, приложение «Активный гражданин» и т.п.

Соучаствующее проектирование по отношению к местному самоуправлению выступает как надстройка. Практики никак не зафиксированы нормативно и соответственно воспринимаются «на местах» как опция/эксперимент. Они используются ограниченно, в основном в проектах благоустройства. Почему так происходит?

В местном самоуправлении нет работающих механизмов, позволяющих практикам соучаствующего проектирования стать составной частью/встроиться.

Нет мотивации к соучаствующему проектированию. Местная власть не готова делиться властным ресурсом/усиливать влияние жителей на конечные решения. Соучаствующее проектирование меняет коммуникацию между всеми ее участниками, что может быть невыгодно власти: «Если поставить мэра и активиста и задать один и тот же вопрос, и они на него ответят, они оба изменятся. Они услышали позиции друг друга. Они будут понимать, что у них равные права на высказывания при разных полномочиях. Это меняет участие». Низкую «договоропригодность» у участников подобного взаимодействия, которая осложняет внедрение практики в закон, отмечает Артем Гебелев.

Муниципалитеты не являются реальными заказчиками. Эксперты отмечают, что в городах воспринимают соучаствующее проектирование как «дополнительную нагрузку для муниципалитета, который пытается бросить его на кого-угодно, активистов, приезжих экспертов». Это может происходить также потому что у городов нет ресурсов на организацию соучаствующего проектирования.
Петр Иванов
Процедура скорее выглядит так. Приезжает архитектор, дизайнер, экономист. Мэр, хочешь, я поработаю, а тебе придёт 70 миллионов? «О», — говорит мэр. — «Хочу, что сделать?»
Для осуществления местного самоуправления характерна манипуляция/имитация, а не соучастие. Например, формат публичных слушаний. У местной власти нет мотивации и понимания, как работать с соучастием. Нет также нормативной базы, на которую можно опереться. При этом соучаствующее проектирование «насаждается». Отсюда риск — увеличение имитационных/манипуляционных техник в малых городах, потому что реальная мотивация для соучастия и реальные компетенции для организации соучаствующего проектирования отсутствуют.

Маловероятно, что в будущем у соучаствующего проектирования и местного самоуправления появится больше общего. Соучаствующее проектирование так и останется надстройкой, которая не подкреплена ни нормативной базой, ни мотивацией местных властей, ни ресурсами для организации.

Соучаствующее проектирование сейчас приходит в города извне. Большое влияние на это имеет Конкурс проектов обновления городской среды в малых городах и исторических поселениях. Основная причина заключается в масштабе конкурса: потенциально в нем могут участвовать все малые города страны, 963 города из 1114 существующих в России.

Конкурс проводится с 2018 года в рамках реализации федерального проекта «Жилье и городская среда». В конкурсе могут участвовать малые города численностью до 100 000 человек, а также исторические поселения. Целью является получение финансирование из государственного и регионального бюджета лучших заявок с проектами «по созданию привлекательных городских пространств, способствующих повышению качества жизни, привлечению в город посетителей, развитию индустрии услуг». 80 победителей получают суммарное финансирование до 5 млрд рублей.

Одним из критериев оценки конкурса, а значит и привлечения финансирования, является «степень и разнообразие форм участия граждан».

Сейчас для подготовки заявки администрации либо привлекают сторонние организации (архитектурные, консалтинговые компании), либо используют собственные ресурсы и пользуются методическими материалами, которые есть в открытом доступе (например, Стандарт вовлечения жителей в проекты развития городской среды).

Конкурс отвечает прямой мотивации местных администраций привлечь финансирование в бюджет (и косвенным эффектам, например, таким как повышение лояльности жителей и руководства региона). Надежда Снигирева называет конкурс «самой дорогой и успешной образовательной программой для чиновников и горожан», потому что за ним стоит реальное финансирование и реализация проектов.

При этом соучаствующее проектирование дальше реализации конкурсных проектов практически не распространяется. Оно может стать повседневной практикой, если власть поймет выгоды от перераспределения полномочий.
Наталия Фишман-Бекмамбетова
«Для меня административная ценность соучаствующего проектирования состоит в том, что я снимаю с себя ответственность за результат. Ведь это не я, а жители сами решают, что им нужно в парке. Жители сами формируют задание и этим делают его легитимным. В дальнейшем у них уже не возникает вопроса об обоснованности потраченных денег.

Отдельно от административной функции для меня важно, что люди привыкают, что могут договариваться о чем-то, что их мнение будет услышано и что есть площадка, на которой может состояться доверительный разговор. При этом отмечу, что доверительным тон беседы никогда не становится сразу, а лишь со второго, третьего, четвёртого круга, когда люди видят, что с ними разговаривают, выполняя обязательства.

Самое главное, чтобы вовлечение было не разовым театральным действием, исполняемым за деньги, а чтобы это было модальностью работы местных властей. Как только это происходит, то можно не переживать, что если люди вдруг придут и спросят, почему вы с нами обсудили парк и не обсудили школу, то последует нормальная реакция: «Давайте и школу обсудим».

Соучаствующее проектирование:
заказчики, исполнители, рынок

Экспертам был задан следующий вопрос: «Кто реализует практики соучаствующего проектирования сегодня? Кто является заказчиком и держателем практики и какими ресурсами и компетенциями должен обладать?»

Заказчики соучаствующего проектирования сегодня: представители местной и региональной власти, градообразующие предприятия, девелоперы, объединенные городские сообщества, группы активистов, культурные и общественные институции.

Городская администрация. В ходе экспертных интервью выявлены следующие характеристики: зачастую не обладает пониманием целей и задач, сути соучаствующего проектирования, нет компетенций в модерации и организации коммуникации, ищет в качестве организатора соучаствующего проектирования профессионалов (если понимает ценность либо формальную необходимость) или организует практику самостоятельно. Причем редко города выступают как автономные заказчики соучаствующего проектирования, обычно это связано с участием в мероприятиях федеральной программы и направлено на получение материальных ресурсов (бюджетного софинансирования), а вместе с этим электоральных преимуществ (удовлетворенность растущим качеством жизни). Олег Паченков называет запрос на уровне муниципалитета «вмененным в обмен на деньги».
Олег Паченков
«Чиновники на местах относятся к этому как к неизбежному злу. Они пытаются с этим злом справиться сами, чтобы сэкономить деньги, либо нанять третью сторону, чтобы она им всё провела. Не могут сформировать требования к третьей стороне того, что она должна сделать. Они говорят: «Спасите нас, сделайте что-то, чтобы мы могли отчитаться. У Минстроя написано, там общие требования, в детали вдаваться мы не хотим, не понимаем как, мы не хотим про это ничего знать».
Структуры регионального уровня власти. Региональные центры компетенций были созданы для координации исполнения проекта «Формирование комфортной городской среды». В конце мая 2020 тогда такие региональные центры были созданы в 60 регионах страны, а к 2024 году они должны появится в каждом субъекте. Среди обозначенных Минстроем России целей создания центров — «повышение уровня вовлечения граждан, в том числе молодежи и добровольцев». Нужно дополнительно анализировать работу центров компетенций в разных регионах, но среди них существуют как формально созданные структуры, так и институты, подкрепленные ресурсами и компетенциями, активно использующие практики соучастия. («Это регионы, в которых обычно адекватный губернатор, который делает советником кого-то либерально-гуманистического, а дальше создаются институты», Артем Гебелев)

Представители бизнеса, который работает на территории. Совокупные характеристики этого типа заказчика: выступает инициатором редко, поскольку до этого применял маркетинговый подход и только начинает осознавать ценность и эффекты взаимодействия с конечным пользователем. Можно выделить крупные торговые центры, такие как ИКЕА, «Мега», которые начинают проявлять запрос на соучаствующее проектирование («Торговые центры — это важные общественные пространства, которые хотят быть адаптирующимися к сообществам», Петр Иванов). Мотивация такого заказчика — рациональная, заключается в повышение привлекательности продукта для покупателя, повышение уровня доверия для совершения сделки и последующего снижения конфликтов при эксплуатации жилья. («Все девелоперы хорошие, пока дом не сдан. Девелоперу нельзя доверять, потому что он гад, бросит, будут трещины из окна, трубы ломаться, будет заливать горячей водой зимой, электричество отваливаться, лифты падать. Придётся годами создавать управляющую компанию, годами воевать с девелоперами. Понятно, что гораздо проще и интереснее живётся девелоперу, который действует сообща с людьми, предлагает программу по строительству дома вместе», Петр Иванов)

Городские сообщества, городские активисты. Эксперты отмечают, что в роли реальных заказчиков городские сообщества выступают редко, поскольку для них актуальнее другие форматы/запросы — или городской активизм, например, в сфере разрешения градостроительных конфликтов, или запрос на модерацию, выявление интересов для кооперации и объединения, совместной деятельности. Городские сообщества обычно испытывают дефицит ресурсов для привлечения профессиональных модераторов/проектировщиков и развертывания полноценного соучаствующего проектирования.

Профессионалы. «Заказ» на соучаствующее проектирование может быть и внутренним. Речь идет о том, что сами проектировщики, консалтеры не продают услугу по организации соучаствующего проектирования, а делают ее необходимым элементом своей деятельности.
Константин Кияненко
«На самом деле речь идет о том, что составляющей этого процесса соучастия со стороны профессии должна выступать профессия в целом. Даже не
отдельные архитекторы в силу своих убеждений, школы архитектурные особенные, чьи выпускники прошли подготовку левого толка. А именно потому что они члены профессионального сообщества, которые нацелены на активную деятельность в общественных интересах».
В качестве исключительного примера, когда профессионал выступил инициатором соучаствующего проектирования, можно привести соосновательницу «Проектной группы 8» Надежду Снигиреву. На встрече по вопросам реализации проекта «Жильё и городская среда» с Президентом РФ Владимиром Путиным она выступила с комментарием о кейсе набережной в Вологде и сказала об отсутствии практик соучастия. «...Но, к сожалению, я должна сказать, что далеко не во всех городах прислушиваются к жителям и видят в этом ценность. Например, мой родной город Вологда, о котором я уже говорила. Там реализуют очень резонансный проект обустройства набережной, когда в историческом центре города реку просто заливают в бетон, спиливают деревья. И жители против, и эксперты, и градозащитники, но нас не слышат. И таких ситуаций много, когда люди не могут ни на что повлиять, и, к сожалению, это приводит к градостроительным конфликтам и даже протестам» Вопрос был задан в феврале 2019 года, после этого по поручению мэра Вологды была создана Лаборатория развития городской среды, которую в статусе советника мэра курирует Снигирева.

Если бы соучаствующее проектирование вошло в «профессиональный кодекс», это позволило избежать многих случаев имитационных и манипуляционных техник и в целом повысило качество практик.
Заказчик
Мотивация
Необходимые компетенции для организации соучастия
Ресурсы, которыми обладают/наиболее проявлены
Городская администрация
Исполнение формальных требований для участия в административных практиках

Политические эффекты
Нет, передаются профессионалам
Административный, организационный, мобилизационный (привлечение бюджетного сектора в качестве участников соучаствующего проектирования)
Региональные центры компетенций
Исполнение показателей соучастия в федеральном проекте

Создание качественных проектов для получения политических эффектов

Конкуренция с другими регионами
Да
Финансовый, административный, профессиональный
Представители бизнеса
Получение востребованного продукта

Повышение доверия для принятия решения

Способ избежать дальнейших конфликтов

Демонстрация политических амбиций

Соответствие трендам
Да
Финансовый, профессиональный, коммуникационный
Городские сообщества/активисты
Личная заинтересованность

Повышение качества проектных решений

Политические амбиции

Способ разрешения конфликтов
Нет
Организационный
Таким образом, можно говорить о практиках соучастия «сверху» и «снизу».

Константин Кияненко предлагает рассматривать практики соучаствующего проектирования в спектре, где на одном фланге находится активизм (левые силы), на другом — «манипулятивные стратегии власти» (правые силы). «Между ними самые разные по степени демократизма схемы. По сути дела, этот простор, эта шкала является самым продуктивным полем всего развития. В том числе, развития города и жилища», отмечает он.

Муниципалитет часто бывает только номинальным заказчиком. Реальным же заказчиком, на которого ложится задача по организации процесса, выступает другой субъект (регион или инвестор с интересами в городе), который обладает ресурсами (в первую очередь, деньгами) и от него зависит реализуемость проекта в будущем. Это ограничивает возможность для действий у городской администрации, не дает ей занять четкую позицию (в том числе при организации коммуникации всех сторон) и рискует привести к формализму процедур.

Результаты соучаствующего проектирования зависят от изначального баланса всех позиций и наличия компетенций у каждой из них.

Роль держателя проекта/организатора соучаствующего проектирования — многочастная позиция. Необходимые специализации/компетенции: модератор, архитектор, коммуникатор, менеджер/организатор, социолог/аналитик. Петр Иванов отмечает, что часто при реализации практик одна или несколько позиций «выпадают»: «В ситуации, когда применяются вслепую стандарты и рекомендации, используется не как рекомендация, а как руководство к действию, это ситуация, когда выпал методолог. Часто это ситуации, когда выпал и методолог, и исследователь».

Держатель практики должен быть, с одной стороны, отстранен от местного контекста, с другой стороны, погружен в содержание предмета. Мурунов отмечает, что надо особенно внимательно относиться к разделению позиции городского эксперта и модератора («Модератор может на самом деле играть в этот момент роль городского политика, пытаясь продвинуть свою тему»). Наталия Фишман-Бекмамбетова отмечает, что запрос на создание механизма соучаствующего проектирование появился у нее потому, что в Татарстане, куда она переехала работать для обновления общественных пространств региона в 2015 году, она была сторонним экспертом, и ей нужно было, чтобы кто-то верифицировал содержание: «У меня сразу было четкое понимание, что я как эксперт не владею предметом до такой степени, чтобы полагаться на свое мнение. Точно так же я не могла быть на 100% уверена и в концепциях архитекторов, поэтому и решила, что более или менее объективным способом оценить, насколько эти предложения адекватны запросам людей, было спросить у них самих же. Это очень помогло».

Держатель практики ответственен за распределение сил и сохранение баланса позиций в рамках соучаствующего проектирования. Особенно важна договоренность между теми, кто выделяет ресурсы на соучаствующее проектирование, и теми, кто его организует. Надежда Снигирева отмечает: «Ты можешь все честно сделать как архитектор, но нет заказчика, который готов работать честно. Или ты медиатор, отправил отчеты, а потом незаинтересованный субъект рисует не имеющее отношение к реальности. Так тоже бывает. Манипуляция ли это? Может, так просто получилось, потому что не нашли способа договориться, потому что нет времени на то, чтобы всех перевести на один уровень знаний, ценностного понимания и так далее».

Держатель практики должен быть заинтересован в устойчивости проекта и в дальнейшем воспроизводстве практики без него. Сейчас это реализуется редко. Повсеместно возникают примеры, когда для одного объекта в малом городе развернуто полноценное соучаствующее проектирование, так как процесс подкреплен экспертизой профессионала, для другого объекта при тех же исходных данных в том же городе в отсутствии экспертизы соучаствующего проектирования нет вовсе.
Артем Гебелев
«Самое главное — быстро уйти. Базовая компетенция — ориентация на «exit». Я понимаю, что мне важно запустить эти процессы, научить людей договариваться. Но мне надо оттуда выйти. Моя задача — запустить систему, чтобы она работала само без моего. То есть тонкий, сложный процесс, вручную настраиваемый, но его цель — чтобы тебя там больше не было. В условиях рыночной экономики — это ещё цель твоего заказчика, которому не хочется ждать, пока ты тешишь своё эго. Типичный запрос — приедьте, научите и уедьте. Приедьте, сделайте и оставьте инструменты для самопроизводства».
Наталия Фишман-Бекмамбетова
«…Потом мы стали обучать людей. Сегодня у нас огромная часть обсуждения проводится без нашего участия. В Казани дирекция парков проводит. Есть методология, модераторы обученные. Всегда присутствуют наши архитекторы, у нас есть обратная связь, всё адекватно. Наша задача была, чтобы постепенно муниципалитеты переняли подход, стали работать сами, не только по общественным пространствам. Это на некоторых территориях работает». Олег Паченков отмечает, что в силу дефицита компетентных профессионалов и высокого спроса на их услуги, устойчивости проектов не получается: «Везёт тем, куда приходят профессиональные люди. Это, как правило, архитектурные бюро, имеющие в своём составе модераторов, архитекторов, социологов с образованием. Но таких бюро в стране считанные единицы. Они пытаются осваивать десятки городов и сходят с ума на этапе конкурса, как ненормальные носятся ко всем этим городам. Потом заявку подали, проект сделали. В этом нет ни образования, ни повышения компетенции, ни устойчивости. Команды приехали и уехали. В городе не остаётся никого, кто понимает, о чём шла речь и как с этим пространством работать».
И еще несколько характеристик сферы соучаствующего проектирования в моменте:

В целом рынок сформирован, во многом это произошло благодаря административным практикам, а именно конкурсу проектов малых городов. Сегодня на нем работают архитектурные бюро, компании, которые специализируются только на соучаствующем проектировании, активистские команды, градообразующие предприятия.

Свят Мурунов отмечает ситуацию, при которой соучаствующее проектирование, если реализуется архитектурными командами, не предполагает дальнейшего пересмотра целесообразности ключевых решений, радикального изменения проекта вплоть до его отмены: «Настоящее соучаствующее проектирование строится следующим образом. "Давайте попробуем в этом поучаствовать. Если мы поймем, что это не нужно, давайте от этого откажемся". Я не видел пока, чтобы команды, получив финансирование, сказали, что этот проект будут во вред территории. Нет ничего страшного остановить ненужный проект, отрефлексировать и направить усилия куда-то ещё. Потому что, продолжая двигаться в неправильном направлении, вы разрушаете и себя, и уровень доверия, и теряете компетенцию».

Среди заказчиков преобладают администрации и корпорации. Петр Иванов отмечает следующую диспропорцию: «Административный центр создаёт большую занятость и большое количество заказов. Но деньги, фигурирующие там, довольно скромные. Корпоративный рынок пока генерирует очень мало заказов. Но корпоративный заказ — это сильно большие деньги, чем заказ административный. Корпоративный заказ очень ограниченны и выборочный».

У игроков рынка мало реализованных проектов. На эту особенность обращает внимание Юлия Бычкова: «То, что рынок очень сильно расширился, это факт. Компетенций сейчас много, экспертов много. Но очень важно подбирать тех экспертов, которые фактически довели проекты до реализации. Очень много экспертов, которые умело говорят и продвигают соучаствующее проектирование, но по факту руками мало что сделали».

Рынку еще предстоит сформировать коллективные правила игры. Сейчас в этой сфере еще нет общих стандартов, нет коммуникации между основными участниками, нет профильного сообщества, нет академической базы и проработки методологии.

Закончить хотелось бы цитатой:
«Соучаствующее проектирование требует очень много любви».