День знаний: Как и чему учат на программах по урбанистике в российских вузах
Начался новый учебный год, а это значит, что сотни студентов по всей России, поступивших этим летом на различные образовательные программы в области урбанистики и исследований города, начинают свое обучение.
Что нового их ждет в этом году? Как вообще устроено высшее образование по урбанистике и с какими вызовами оно сталкивается в наши дни? Какие карьерные перспективы у урбанистов и городских исследователей и чего они ждут от образования?
Все эти темы обсудили во время паблик-тока «Урбанистика, антропология и городские исследования в высшем образовании» руководители трех магистерских программ: Дмитрий Соснин, руководитель магистратуры «Управление проектами территориального развития» (РАНХиГС); Никита Петров, руководитель магистратуры «Городские культуры», (РАНХиГС); Игорь Стась, руководитель магистратуры «Концептуальная урбанистика» (ТюмГУ). Модератором дискуссии выступил Михаил Алексеевский, приглашенный преподаватель Высшей школы экономики и соавтор телеграм-канала «Антрополог на районе».
Специально для «кто твой город» участники паблик-тока подготовили ключевые тезисы, прозвучавшие во время почти двухчасовой дискуссии. В них каждый рассказывает, как выстраивается руководимая им программа магистратуры, какое место в ней занимает городская антропология и другие виды урбанистических исследований, как в обучении выстраивается баланс между теорией и практикой.
Что нового их ждет в этом году? Как вообще устроено высшее образование по урбанистике и с какими вызовами оно сталкивается в наши дни? Какие карьерные перспективы у урбанистов и городских исследователей и чего они ждут от образования?
Все эти темы обсудили во время паблик-тока «Урбанистика, антропология и городские исследования в высшем образовании» руководители трех магистерских программ: Дмитрий Соснин, руководитель магистратуры «Управление проектами территориального развития» (РАНХиГС); Никита Петров, руководитель магистратуры «Городские культуры», (РАНХиГС); Игорь Стась, руководитель магистратуры «Концептуальная урбанистика» (ТюмГУ). Модератором дискуссии выступил Михаил Алексеевский, приглашенный преподаватель Высшей школы экономики и соавтор телеграм-канала «Антрополог на районе».
Специально для «кто твой город» участники паблик-тока подготовили ключевые тезисы, прозвучавшие во время почти двухчасовой дискуссии. В них каждый рассказывает, как выстраивается руководимая им программа магистратуры, какое место в ней занимает городская антропология и другие виды урбанистических исследований, как в обучении выстраивается баланс между теорией и практикой.
Дмитрий Соснин, заведующий кафедрой территориального развития им. В.Л.Глазычева РАНХиГС
Несмотря на то что термин «урбанистика» остается дискуссионным, мы на кафедре Глазычева не боимся его использовать и пару лет назад даже провели ребрендинг нашей программы бакалавриата. Теперь она называется «Урбанистика и городские исследования». В магистратуре мы сохраняем наименование «Управление проектами территориального развития». При этом социально-гуманитарные дисциплины, в частности городская антропология, входят в смысловое ядро программы обучения, что характерно для того набора концепций и практик, за которым в российском контексте закрепился термин «урбанистика».
Обучение в магистратуре на кафедре Глазычева структурировано следующим образом. Первый семестр — введение в предметное поле и проблематику городского развития. Второй — освоение исследовательских и аналитических компетенций. Мы стараемся не ограничиваться кабинетными исследованиями: в приоритете выезды и натурные экспедиции. Третий и четвертый семестры — предпроектная разработка и выход на организационно-финансовые модели и дорожные карты реализации. Итогом становится не классическая диссертация, а магистерский проект, который фокусируется на прикладном результате.
Например, в этом году магистранты защитили проекты, разработанные для Дубны, Долгопрудного, Рыбинска, Торжка и Зарайска. В Долгопрудном и Дубне наши ребята искали пути трансформации наукоградов в современных условиях, в Рыбинске студенты работали с периферийными территориями в парадигме полицентрического развития, в Зарайске и Торжке — с историческим наследием. Тематика проектов каждый год меняется, но неизменно одно: мы стараемся брать задачи, которые, с одной стороны, интересны нашим студентам, с другой — основаны на реальных запросах территорий.
Наш ключевой институциональный партнер — ДОМ.РФ, который поддерживает кафедру с 2017 года. Но мы сотрудничаем и с региональными и местными администрациями, и с девелоперами, и с институтами развития территорий, в частности в последнее время особенно тесно взаимодействуем с Фондом развития Сергиева Посада. Значительная часть преподавателей кафедры — не академические работники, а практики. Это дает студентам прямые контакты с работодателями. Многие подрабатывают уже во время учебы, например в командах подготовки заявок на конкурс малых городов и исторических поселений. Есть прецеденты, когда наши выпускники создавали собственные бюро.
Обучение в магистратуре на кафедре Глазычева структурировано следующим образом. Первый семестр — введение в предметное поле и проблематику городского развития. Второй — освоение исследовательских и аналитических компетенций. Мы стараемся не ограничиваться кабинетными исследованиями: в приоритете выезды и натурные экспедиции. Третий и четвертый семестры — предпроектная разработка и выход на организационно-финансовые модели и дорожные карты реализации. Итогом становится не классическая диссертация, а магистерский проект, который фокусируется на прикладном результате.
Например, в этом году магистранты защитили проекты, разработанные для Дубны, Долгопрудного, Рыбинска, Торжка и Зарайска. В Долгопрудном и Дубне наши ребята искали пути трансформации наукоградов в современных условиях, в Рыбинске студенты работали с периферийными территориями в парадигме полицентрического развития, в Зарайске и Торжке — с историческим наследием. Тематика проектов каждый год меняется, но неизменно одно: мы стараемся брать задачи, которые, с одной стороны, интересны нашим студентам, с другой — основаны на реальных запросах территорий.
Наш ключевой институциональный партнер — ДОМ.РФ, который поддерживает кафедру с 2017 года. Но мы сотрудничаем и с региональными и местными администрациями, и с девелоперами, и с институтами развития территорий, в частности в последнее время особенно тесно взаимодействуем с Фондом развития Сергиева Посада. Значительная часть преподавателей кафедры — не академические работники, а практики. Это дает студентам прямые контакты с работодателями. Многие подрабатывают уже во время учебы, например в командах подготовки заявок на конкурс малых городов и исторических поселений. Есть прецеденты, когда наши выпускники создавали собственные бюро.
Сейчас мы видим тематический сдвиг: фокус на проектах комфортной городской среды постепенно уходит, на смену приходит повестка наследия, мастер-планирования, городского продюсирования, пространственного развития.
При этом мы осознаем и дефициты прежде всего в сфере концептуальной, теоретической работы. Как ответ на этот вызов по инициативе Петра Иванова и Елены Верещагиной мы запустили процесс переосмысления и актуализации интеллектуального наследия В.Л.Глазычева, организовали сессию «Метод Глазычева и личный опыт: как идеи и подходы живут сегодня», по итогам издали сборник статей.
Еще одна перспективная зона роста — международное сотрудничество. Нельзя замыкаться только на внутрироссийском контексте, есть существенный потенциал расширения взаимодействия с дружественными странами, от Центральной Азии до Латинской Америки, более широкого использования в учебном процессе зарубежного опыта и лучших практик, например аккумулируемых ООН-Хабитат.
И заключительное замечание. Ориентация исключительно на потребности текущего рынка труда может существенно сузить возможности адаптации выпускников в мире постоянных изменений. Представляется полезным дополнять работу магистрантов над прикладными проектами, актуальными здесь и сейчас, проработкой сценариев долгосрочного развития, конструктивными размышлениями над глобальными трендами и возможными моделями городов будущего.
Еще одна перспективная зона роста — международное сотрудничество. Нельзя замыкаться только на внутрироссийском контексте, есть существенный потенциал расширения взаимодействия с дружественными странами, от Центральной Азии до Латинской Америки, более широкого использования в учебном процессе зарубежного опыта и лучших практик, например аккумулируемых ООН-Хабитат.
И заключительное замечание. Ориентация исключительно на потребности текущего рынка труда может существенно сузить возможности адаптации выпускников в мире постоянных изменений. Представляется полезным дополнять работу магистрантов над прикладными проектами, актуальными здесь и сейчас, проработкой сценариев долгосрочного развития, конструктивными размышлениями над глобальными трендами и возможными моделями городов будущего.
никита петров, заведующий Лабораторией теоретической фольклористики РАНХиГС
Городская антропология в России сегодня существует во множестве практик, но эти практики, как и акторы, не всегда видимы друг другу. Антропологи, архитекторы, дизайнеры, географы, градостроители, сотрудники музеев и культурных институций нередко исследуют одни и те же территории, работают с похожими вопросами, но пользуются разными языками и не всегда понимают, как устроена работа коллег. Отсюда возникает дефицит людей с широким полем компетенций — способных соединять исследование, теорию и прикладную работу.
Магистерская программа «Городские культуры» Института общественных наук РАНХиГС строится вокруг городской антропологии как центральной оси и набора оптик. Городская антропология позволяет увидеть, как люди пользуются пространством, как формируются локальные идентичности, как работает социальное воображение, почему возникают конфликты, какие неформальные правила действуют в сообществах, организациях, районах и культурных институциях. Конечно, дисциплина не существует изолированно. Ей необходимы культурная и социальная антропология как базис, география, исследования религии, цифровая антропология, сервис-дизайн, работа с наследием, урбанистика и многое другое.
Магистерская программа «Городские культуры» Института общественных наук РАНХиГС строится вокруг городской антропологии как центральной оси и набора оптик. Городская антропология позволяет увидеть, как люди пользуются пространством, как формируются локальные идентичности, как работает социальное воображение, почему возникают конфликты, какие неформальные правила действуют в сообществах, организациях, районах и культурных институциях. Конечно, дисциплина не существует изолированно. Ей необходимы культурная и социальная антропология как базис, география, исследования религии, цифровая антропология, сервис-дизайн, работа с наследием, урбанистика и многое другое.
Мне нравится видеть эту программу как ожерелье: в центре находится городская антропология, а вокруг нее собираются разные исследовательские и профессиональные языки и оптики. Эта сборка нужна для вполне конкретных задач.
Потенциальный выпускник должен уметь исследовать потребности и поведение людей, участвовать в развитии городов и территорий, анализировать сценарии использования пространства, работать с конфликтами интересов, понимать культуру организаций. Не менее важна работа с выставками, фестивалями, образовательными программами и культурными пространствами — теми сферами, где особенно востребовано понимание локального опыта, памяти места и современных культурных практик.
Прикладная антропология не сводится к набору технических навыков. Научить «работать руками» сравнительно легко: провести интервью, собрать данные, оформить отчет. Но для заказчика часто важнее не сами данные, а их смысл — объяснение того, почему люди поступают определенным образом, как они понимают пространство в целом, город, вещь, институцию или собственное сообщество. Поэтому прикладной работе должна предшествовать серьезная теоретическая подготовка — это залог для постройки убедительных интерпретаций и выбора адекватных методов для конкретного поля.
Я не очень верю в одну-единственную карьерную траекторию выпускника. Кто-то придет в магистратуру сразу после бакалавриата и будет искать первую профессию; кто-то уже работает в бизнесе, культуре, проектировании или государственной сфере и хочет переосмыслить собственный опыт.
Прикладная антропология не сводится к набору технических навыков. Научить «работать руками» сравнительно легко: провести интервью, собрать данные, оформить отчет. Но для заказчика часто важнее не сами данные, а их смысл — объяснение того, почему люди поступают определенным образом, как они понимают пространство в целом, город, вещь, институцию или собственное сообщество. Поэтому прикладной работе должна предшествовать серьезная теоретическая подготовка — это залог для постройки убедительных интерпретаций и выбора адекватных методов для конкретного поля.
Я не очень верю в одну-единственную карьерную траекторию выпускника. Кто-то придет в магистратуру сразу после бакалавриата и будет искать первую профессию; кто-то уже работает в бизнесе, культуре, проектировании или государственной сфере и хочет переосмыслить собственный опыт.
Важно, чтобы человек мог переходить между разными проектами и ролями: быть интервьюером, аналитиком, куратором, исследователем, организатором культурной программы или сотрудником компании, который переводит язык теории на язык практических решений.
В идеале у каждой крупной организации должен быть человек, способный антропологически формировать представление о будущем, видеть изменения в повседневных практиках города и объяснять, как на них отвечать. Это и есть одна из возможных задач городского антрополога: не предсказывать будущее, а внимательно анализировать настоящее, чтобы находить в нем линии дальнейшего движения.
Игорь Стась, старший научный сотрудник Центра урбанистики ТюмГУ
По моим подсчетам, в России сегодня как минимум восемь бакалавриатов и около шестнадцати магистратур, в названии которых присутствует понятие «урбанистика». Однако большая часть этих образовательных программ неизвестна широкой публике. Поскольку в российской номенклатуре специальность «урбанистика» отсутствует, эти программы реализуются по разным дисциплинарным направлениям. Например, в магистратуре урбанистика представлена в шести направлениях по градостроительству, в двух — по социологии, географии и истории, а в одном — по менеджменту и дизайну.
Пусть извинят меня коллеги, но, мне кажется, эти программы образуют образовательное поле туземной урбанистики: они в значительной степени изолированы друг от друга, большая часть преподавателей не связана с городскими исследованиями и не имеет серьезных публикаций, многие преподаватели не обладают реальным опытом в прикладной сфере и слабо знают современный рынок урбанистики в России. То есть положение дел весьма плачевное.
Если же мы говорим о городской антропологии, то ситуация еще хуже. Насколько я могу судить, городская антропология как часть урбанистики системно и комплексно никак не представлена даже в наиболее передовых образовательных программах. Я бы сказал еще жестче: в высшем образовании по урбанистике вообще очень мало социальной городской теории и социальных исследований, которые в мировой практике являются основой Urban studies. Наличие курса по качественным методам уже можно воспринимать как большой успех.
Когда мы с коллегами по Центру урбанистики ТюмГУ запускали в 2022 году магистратуру «Концептуальная урбанистика», мы отчетливо понимали, что в описанных мной реалиях трек по антропологии должен стать одной из фишек нашей программы. Задача была в том, чтобы студенты за два года обучения смогли научиться проводить прикладные и академические социальные исследования мультикультурных городских сообществ и уметь работать с разнообразными городскими группами.
В конце обучения должен был выходить городской антрополог, знающий теорию и полевые методы. Сначала, в первом семестре, велись ознакомительная дисциплина «Введение в социальную антропологию» и базовый курс Urban studies. Затем, во втором семестре, стартовал теоретический курс «Антропология города» и практический «Методы полевой работы в современном городе». В третьем семестре все знания закреплялись курсом «Прикладная антропология». Непосредственные полевые навыки оттачивались во время проектной практики и при написании диссертационных проектов, многие из которых были посвящены антропологии девелопмента, архитектурного сообщества, производства общественных пространств, джентрификации и т.д.
Мой опыт работы со студентами показал: по крайней мере на уровне магистратуры нельзя говорить о том, что идея урбанистических ПТУ, о которой мы часто слышим со стороны урбанистов, — то, что нужно абитуриентам. Сейчас я убежден, что основной запрос как со стороны студентов, так и со стороны преподавателей не ограничивается только усвоением базовых прикладных навыков урбаниста, а связан в первую очередь с более глубоким и фундаментальным пониманием того, как устроен город. Я вижу заинтересованность молодых урбанистов в социальной теории и городской антропологии как направлениях, которые могут дать на этот вопрос ответ. Поэтому нам нужно интегрировать социальные науки в подготовку урбанистов на уровне высшего образования, а не превращать нашу урбанистическую высшую школу в урбанистическое ПТУ.
Когда мы с коллегами по Центру урбанистики ТюмГУ запускали в 2022 году магистратуру «Концептуальная урбанистика», мы отчетливо понимали, что в описанных мной реалиях трек по антропологии должен стать одной из фишек нашей программы. Задача была в том, чтобы студенты за два года обучения смогли научиться проводить прикладные и академические социальные исследования мультикультурных городских сообществ и уметь работать с разнообразными городскими группами.
В конце обучения должен был выходить городской антрополог, знающий теорию и полевые методы. Сначала, в первом семестре, велись ознакомительная дисциплина «Введение в социальную антропологию» и базовый курс Urban studies. Затем, во втором семестре, стартовал теоретический курс «Антропология города» и практический «Методы полевой работы в современном городе». В третьем семестре все знания закреплялись курсом «Прикладная антропология». Непосредственные полевые навыки оттачивались во время проектной практики и при написании диссертационных проектов, многие из которых были посвящены антропологии девелопмента, архитектурного сообщества, производства общественных пространств, джентрификации и т.д.
Мой опыт работы со студентами показал: по крайней мере на уровне магистратуры нельзя говорить о том, что идея урбанистических ПТУ, о которой мы часто слышим со стороны урбанистов, — то, что нужно абитуриентам. Сейчас я убежден, что основной запрос как со стороны студентов, так и со стороны преподавателей не ограничивается только усвоением базовых прикладных навыков урбаниста, а связан в первую очередь с более глубоким и фундаментальным пониманием того, как устроен город. Я вижу заинтересованность молодых урбанистов в социальной теории и городской антропологии как направлениях, которые могут дать на этот вопрос ответ. Поэтому нам нужно интегрировать социальные науки в подготовку урбанистов на уровне высшего образования, а не превращать нашу урбанистическую высшую школу в урбанистическое ПТУ.