У всей России появились туристические схемы. Что это дает? Итог трех лет работы

Самым сложным было разобраться в предмете проектирования, ведь еще в 2021 году понятия «туристическая схема» или «отраслевой мастер-план» не существовало. Нам предстояло разработать сложносочиненную структуру. Важной вехой стала смена регулятора туристической отрасли в 2022 году: полномочия перешли от Ростуризма к Минэкономразвития. Было непросто определиться с подходом к разработке схем, который бы удовлетворил все стороны, и совместно с коллегами из министерства мы смогли сбалансировать запросы туротрасли и экономические эффекты от реализации проектов.

Поэтому перед нами стояла задача сформулировать измеримые метрики и эффекты, часто сложносоставные. Подобных методик до этого не существовало. Например, как спрогнозировать рост турпотока до 2030 года? Совместно с проектными консорциумами мы сформировали многофакторную модель, которая позволила делать прогнозы более объективными.

В процессе разработки туристических мастер-планов были выработаны две механики — оценки и прогноза турпотока, а также оценки туристического потенциала территории региона. Они валидны, достаточно точны, при этом не требуют дорогостоящей закупки больших данных. Это помогает синхронизировать между собой турпотоки и точки показа за счет инфраструктуры. Во всех схемах мы использовали подход к оценке туристической привлекательности территории регионов через анализ плотности объектов показа по различным видам туризма. Мы смотрели концентрацию объектов культурно-познавательного, природного и других видов туризма, а также оценивали их транспортную доступность. На основании этих двух параметров определялись наиболее перспективные локации для развития туристической инфраструктуры.

Мы все время спорили (а ответа правильного так и нет) о том, что такое туризм — экономическая или социальная сфера? С одной стороны, в каждом регионе есть локации, которые уже туристически себя зарекомендовали, там наиболее выгодно реализовывать инвестиционные проекты. Но при этом есть локации, которые обладают невероятным потенциалом, но там нет никакой инфраструктуры. И что делать? Реализовывать с нуля новую точку притяжения со всей инфраструктурой (а такие точки часто имеют потенциал мегапроектов национального масштаба) или «поливать то, что уже растет»? Мы поняли, что важно максимизировать экономические эффекты от туристической инфраструктуры и заложить инвестлоты там, где сформированы наилучшие условия. При этом подчеркивали стратегическую важность отдаленных локаций.

Здесь основной сложностью было принимать решения из практической реализуемости и востребованности людьми. Туризм — это же на сто процентов позитивная повестка. Прекрасные люди, которые повсюду тебе встречаются. Например, в городе Вытегра Вологодской области, на самом юге Онежского озера, у администрации Вытегорского района есть инициатива по созданию музея Мариинской водной системы - одной из старейших водных систем страны. Такой проект просто невозможен без чуда, без огромного частного (и невозвратного) капитала или президентского внимания. Или Кольская сверхглубокая — по сути, заглушка на свехглубокой скважине диаметром 25 сантиметров — огромный пласт истории освоения недр земли, памятник выигранной Советским Союзом мировой гонки.

Всего в мастер-планах получилось больше 100 инвестиционных лотов. Cначала мы смотрели на то, какие территории обладают наибольшим туристическим потенциалом, потом внутри них мы оценивали инфраструктурную обеспеченность. У нас был набор параметров, которым земельные участки — претенденты на инвестлоты должны соответствовать. Например, важным параметром было наличие дороги, не обязательно асфальтированной, но и грунтовой, гравийной, а также возможность присоединения к магистральным электросетям. Мы оценивали ближайшее окружение и прорабатывали маршруты однодневных выездов: у туриста должен быть дополнительный продукт, который он может изучить помимо основного аттрактора. Большое внимание уделялось характеристикам самого земельного участка — прежде всего форме собственности (в приоритете была муниципальная и региональная). Еще одним параметром было соответствие зоны генерального плана, правил землепользования и застройки целевому назначению, хотя были и исключения. 

Понятно, что поиск региональных инвесторов сильно усложнился с момента роста ключевой ставки. Тем не менее можно выделить несколько успешных кейсов. Самый крупный из проработанных нами проектов — морской курорт более чем на 3000 номеров — реализуется в рамках федпроекта «5 морей и озеро Байкал» в бухте Алеут на юге Приморского края. Никола-Ленивец занимается концепцией расширения парка с появлением дополнительного номерного фонда с учетом наших предложений, еще два живых проекта с частными инвесторами реализуются в Ивановской области — один из них в Палехе, на территории бывшего льнозавода. Также инвесторы заинтересовались развитием туристической инфраструктуры в Чемале и Усть-Коксинском районе — это локации в Республике Алтай, — что станет еще и способом обеспечить управляемое развитие инфраструктуры в регионе, за последние несколько лет столкнувшемся с овертуризмом (более 2 млн туристических поездок в год на 200 тысяч местных жителей). Запланировано создание туристического комплекса — спутника санатория «Белокуриха» с уклоном в палеонтологический туризм в непосредственной близости от Денисовой пещеры, объекта — кандидата в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Нужно оговориться, что наша деятельность никогда не распространялась на управление реализацией турсхем. Единого проектного офиса управления реализацией сформировано не было, это задача региональных органов власти. Мы коллег, конечно, консультируем, но никакого юридического или административного ресурса для управления реализацией нет. После разработки и утверждения схемы были направлены в Минэкономразвития в регионы. Также они размещены в открытом доступе на сайте ВЭБа и региональных ресурсах. Субъекты получили карт-бланш на работу с этими документами. Первым шагом мы рекомендовали скорректировать документы терпланирования и стратегии. Если нет региональной стратегии развития туризма, то ее разработать. Если требует корректировки ПЗЗ для инвестлотов, тоже ее провести. Параллельно ведется поиск инвесторов. 

Конечно, на момент старта разработки турсхем была большая надежда на адресную меру поддержки — что появится отраслевая госпрограмма или дополнительные баллы мероприятиям турсхем в рамках существующих мер поддержки. Пока такая преференция есть только в субсидии на модульные отели. 

Регионам доступны те преференции, которые сейчас действует на федеральном уровне. Из действующих механизмов ― Решение о порядке предоставления субсидии (бывш. 141 ПП РФ), в рамках которого продолжается выдача льготных кредитов на туристические объекты, в том числе средства размещения, парки развлечений, аквапарки, инфраструктуру горнолыжных комплексов. Есть единая субсидия Минэкономразвития России для регионов — она уже распределена на три года, это 27 млрд рублей на всю страну. 

Есть инновационная практика — появление региональных проектных офисов по развитию туризма, которые, в частности, выстраивают свою работу на основании туристических схем. Флагманом стал проектный офис «Серебряное ожерелье России», который возник благодаря активности полпредства СЗФО.

За три года в разработке турсхем участвовало больше 15 команд. И еще одно нововведение, которое появилось — над турсхемами работали сложносочиненные консорциумы. До этого проекта не было прецедентов, когда крупные аудиторские или консалтинговые компании разрабатывали бы пространственные стратегические документы. А у нас они стали лидерами консорциумов — например, Commonwealth Partnership или Strategy Partners. Эти три года мы работали с КБ «Стрелка», «Новой Землей», Картфондом, Институтом Генплана Москвы, MLA+, «ТеДо», NF Group и многими другими. В консорциумы входили транспортные аналитики, отраслевые инженеры, экономисты, архитектурные бюро, поставщики больших данных, социологические компании.